Чтение онлайн

Название мегаяхты выведено курсивом на одной из секций белого сайдинга: «Морской лис».

— Тут также есть двухместная подводная лодка, — говорит главный наемник, пугая меня. Когда я смотрю на него, он улыбается. — На случай, если Капо захочет устроить тебе после ужина глубоководное погружение.

Его улыбка становится зловещей. Сердце бешено колотится, я отвожу взгляд.

Мы приземляемся на вертолетную площадку с легким толчком.

Слуга в белой униформе открывает дверь снаружи. Не обращая внимания на остальных, он жестом приглашает меня выйти. Я так и делаю, а наемники следуют за мной по пятам. Нас ведут с палубы через внешнюю зону отдыха со столиками, мягкими диванами и большим встроенным очагом. Затем мы входим на яхту через раздвижные стеклянные двери с электроприводом.

Первое, что я слышу, – это оперная музыка. Приглушенная и красивая, она звучит из скрытых динамиков и мгновенно заставляет мой желудок скручиваться. Я заставляю себя вспомнить, когда в последний раз слушала оперу, и стараюсь сохранять спокойствие.

Но терплю неудачу. Каждая часть моего тела, в которой есть потовые железы, работает на износ.

Интерьер яхты оформлен в приглушенных песочных, коричневых и серых тонах, с ультрасовременной мебелью и большим количеством полированного дерева. Стены украшены яркими произведениями современного искусства. Мы направляемся к стеклянной лестнице в центре помещения, похожего на вестибюль, и я следую за слугой, который молча указывает мне пройти.

Почему он молчит?

— Болтун – находка для шпиона, — говорит один из мужчин позади меня с низким, зловещим смешком. Я понимаю, что он прочитал мои мысли, и в то же время осознаю вероятный смысл этих слов. У слуги не хватает языка.

Дыши, Мари. Просто дыши. Шаг за шагом.

Кажется, что мы идем целую вечность, пробираясь через лабиринт комнат, каждая из которых роскошнее и эффектнее предыдущей, пока не оказываемся перед парой дверей из красного дерева, по бокам которых стоят мраморные статуи рычащих львов с оскаленными клыками, готовых к прыжку. Слуга дважды стучит в двери, ждет, пока изнутри не доносится шепот, затем распахивает двери и отходит в сторону.

Номер-люкс огромный, примерно пять тысяч квадратных футов от стеклянной стены до стеклянной стены, с собственной открытой террасой в противоположном конце. Он также высокий, в три этажа, и увенчан сверкающей современной люстрой в форме скульптуры, подвешенной на прозрачных тросах, так что кажется, будто она парит в воздухе.

Пол из белого мрамора, вид на сверкающий океан, а мужчина, смотрящий в окно напротив меня, засунув руки в карманы брюк и повернувшись ко мне спиной, – Винсент Морено.

Мое сердце замирает. На одно долгое, перехватывающее дыхание мгновение я переношусь в ту роковую ночь, когда в последний раз видела свою сестру живой, когда была на волосок от смерти и меня спасла стрекоза.

Рейнард спас меня. Я обязана ему жизнью. Вот почему я здесь.

Эта мысль придает мне сил, когда Капо оборачивается и встречается со мной взглядом.

Я уверена, что никто из нас не выйдет из этой комнаты живым.

На Морено белоснежный льняной костюм, который подчеркивает его смуглую кожу. Воротник рубашки расстегнут, обнажая крепкую шею. На шее в ложбинке между ключицами лежит маленький золотой медальон. Он спокоен и безупречен, и я ненавижу его так сильно, что мне кажется, будто я проглотила огонь.

Его губы изгибаются в улыбке.

— Мари. Ты приехала.

Его пристальный взгляд скользит по мне, отмечая мои спутанные волосы, мятую одежду и босые ноги.

— Выглядишь не лучшим образом. — Морено скользит по трех наемников, которые заняли позиции у стены слева от меня и стоят, заложив руки за спину, с бесстрастными лицами.

Капо без особой спешки пересекает комнату и останавливается на полпути, чтобы рассмотреть вазу с белым виноградом, стоящую на стеклянном кофейном столике. Он выбирает несколько виноградин и продолжает идти ко мне, отправляя ягоды в рот.

Мои руки так сильно трясутся от желания вцепиться ему в горло, что мне приходится расслабить их, чтобы остановить дрожь.

Когда Капо оказывается на расстоянии вытянутой руки, он останавливается. Кивает слуге, тот кланяется и молча выходит из комнаты, закрыв за собой дверь. Затем Морено некоторое время стоит и смотрит на меня, явно наслаждаясь моментом.

— Мои люди хорошо обращались с тобой?

— Какая разница?

На его лице мелькает тень недовольства. Я не могу понять, раздражение это или что-то другое.

— Я задал тебе вопрос, Мариана. Ответь на него.

Нет смысла препираться или отказываться, поэтому я делаю так, как он говорит, и смотрю на наемников позади меня. Я указываю на ближайшего: — Этот назвал меня сукой и ударил по руке. — Я указываю на того, кто стоит дальше. — А этот сказал, что хочет первым меня трахнуть.

Поднеся виноградину ко рту, Капо делает паузу. Он смотрит на мужчин.

— Сантино. Фабрицио. Это правда?

Ни один из мужчин не медлит с ответом. В унисон они говорят: — Si, Капо.

В следующее мгновение Капо вытаскивает из-под пиджака серебристый пистолет и выпускает две пули, по одной в лоб каждому из наемников. Кровь и мозговое вещество разбрызгиваются по стене зловещим красным узором.

Я подпрыгиваю и кричу, когда тела наемников заваливаются на пол.

— А как же Сальваторе? — спокойно спрашивает Капо, небрежно указывая пистолетом на наемника, который все еще стоит. — Он хорошо себя вел?

Сальваторе не двигается, даже чтобы взглянуть на тела своих соотечественников на полу. По его щеке стекает кровь – не его собственная.

— О-он ничего не делал, — шепчу я, чувствуя, как у меня сводит живот.

— Хорошо. Капо убирает пистолет в кобуру под пиджаком и отправляет виноградину в рот.

Мне удается добраться до мусорной корзины рядом с пальмой в горшке справа от меня, прежде чем меня начинает тошнить.

Между приступами рвоты я замечаю на дне мусорного бака маленький круглый предмет, который металлически поблескивает среди гнилостной желтой жижи.

Мариана

— Ну-ну, — успокаивающим тоном говорит Капо, нежно похлопывая меня по плечу. — Успокойся. Просто дыши.

Я опускаюсь на пятки и вытираю рот тыльной стороной ладони.

— Не прикасайся ко мне! — хрипло говорю я.

Его вздох звучит разочарованно.

— О, Мари. Ты всегда была ранимой. Тебя так легко обидеть. Ты так быстро влюбляешься. — Его голос меняется, становится каким-то жестким. — Знаешь, в этом была твоя ошибка.

Моя ошибка? О чем он говорит?