Чтение онлайн

Власть развращает, абсолютная власть развращает абсолютно, сказал лорд Актон30. Теперь, впервые, я по-настоящему понимаю, что он имеет в виду.

Я направляюсь внутрь, чтобы дождаться капитана.

Райан

Мы с Армином выбегаем из его спальни, когда слышим взрыв.

Он сильный и произошел где-то неподалеку, судя по ударной волне, от которой через секунду звенят все окна.

Мы одновременно смотрим друг на друга.

— Звучит не очень хорошо, — говорит он.

Мое сердце останавливается.

Мариана.

Я протискиваюсь мимо Армина и бегу по яхте тем же путем, каким пришел, пока не оказываюсь на внешней палубе и не смотрю, что вызвало весь этот шум.

На восточном горизонте небо освещает большой оранжевый огненный шар.

Это не солнце.

— Тащи нас туда! — кричу я Армину, когда он появляется на палубе. Он достает из кармана сотовый телефон, набирает номер, подносит трубку к уху.

— Давайте проверим этот взрыв, капитан. Кому-нибудь понадобится помощь. Полный вперед. — Он на мгновение прислушивается. — Хорошо, как можно ближе. — Он отключается, затем стоит, глядя на огонь вдалеке, скрестив руки на груди. — Она может делать тридцать узлов, когда набирает скорость. Мы будем там меньше чем через десять минут.

Десять минут – это слишком долго. Я достаю свой телефон и звоню Коннору. Он отвечает после первого гудка.

— Как у тебя дела, брат?

Мой голос становится хриплым от напряжения.

— Я не на той гребаной яхте! Та, на которой Мариана, только что взорвалась! У тебя есть спутниковая связь?

— Взорвалась? — Коннор бормочет проклятие. — У нас не прямая трансляция. Обновленного снимка у меня не будет минут десять.

Снова десять минут. Я запрокидываю голову и рычу от разочарования. Армин рядом со мной даже не моргает. Этот человек невозмутим.

— Всё будет хорошо, Райан, — твердо говорит Коннор. — Послушай меня…

— Я никогда не прощу себе, если с ней что-нибудь случится, — говорю я, изо всех сил пытаясь дышать, адреналин хлещет по мне, желудок скручивает. — Если она ранена или того хуже…

— Остановись! — кричит Коннор. — Сосредоточься!

Я закрываю глаза, втягиваю воздух в легкие, используя всю свою подготовку к стрессовым ситуациям. Но ни одна миссия раньше не была такой личной.

Ни одна миссия, в которой я когда-либо участвовал, не включала возможность того, что женщина, которую я люблю, погибнет в результате взрыва.

— Ты можешь подойти поближе к той яхте? — спрашивает Коннор.

— Мы уже в пути.

— Мы?

— Долгая история. Позвони в ФБР. Позвони в Интерпол. Позвони всем. Окружите эту гребаную яхту и вызови туда группу неотложной медицинской помощи так быстро, как только сможешь. — Я вешаю трубку, не дав ему ответить, и сыплю ругательствами, чувствуя, как паника бьется во мне в такт сердцу.

Наблюдая за черным дымом, поднимающимся над горизонтом, Армин говорит: —Я так понимаю, на этом корабле есть кто-то, кто тебе дорог?

Мое сердце бьется так сильно, что я удивляюсь, как он этого не слышит.

— Да, — говорю я сквозь стиснутые зубы.

Он кивает с задумчивым выражением лица.

— Мы сможем добраться туда быстрее, если возьмем скоростной катер. На спокойной воде он развивает скорость до восьмидесяти узлов.

Когда он смотрит на меня, я говорю: — Поехали.

***

Пока мы мчимся по воде к горящей яхте на желтом скоростном катере Армина с нарисованными на бортах пышногрудыми девушками в стиле пин-ап, я стараюсь не думать о наихудшем сценарии или обо всех ужасных возможностях. Я вообще стараюсь ни о чем не думать. Но чем ближе мы подплываем к кораблю, тем очевиднее становится, что я имею дело только с плохими вариантами.

Это даже хуже, чем плохо.

Яхта не только горит, она тонет.

Судно накренилось на правый борт, пламя бушует на всех палубах и вздымается высоко в небо. Яхта почти полностью разрушена. Спутники на штурвале сорваны. Все стекла на всех палубах разбиты. По всему корпусу клубится дым и химические испарения, едкие облака которых режут мне глаза.

Вокруг яхты раскинулось огромное поле обломков: куски стекловолокна, мебели и металла, частично погруженные в воду, покачиваются на волнах, почерневшие и скрученные в уродливые формы. На воде также видна пленка из дизельного топлива, отражающая маслянистые радуги.

Я не вижу никаких тел, но по уровню разрушений и обжигающему жару пожара очевидно, что, если бы кто-то был на борту, он не смог бы выжить.

Армин медленно кружит вокруг громадного остова судна, держась на безопасном расстоянии от ревущего пламени и осторожно лавируя через поле обломков. Я перегибаюсь через борт и отчаянно ищу любой признак жизни, кого-нибудь, кто машет мне из воды, малейший намек, который дал бы мне надежду.

Там ничего нет.

Яхта превратилась в горящий, почерневший остов, а океан вокруг погрузился в зловещую тишину.

Только когда слышу вертолеты и смотрю в небо, я понимаю, что упал на колени.

И этот ужасный животный крик, который, кажется, доносится отовсюду, исходит от меня.

***

Следующие несколько часов слились в одно пятно. Люди. Деятельность. Шум. Вопросы.

Так много гребаных вопросов.

Первыми на место происшествия прибывают люди из береговой охраны Хорватии, за ними следуют военно-морской флот, поисково-спасательные группы, Интерпол и, наконец, ФБР. Вокруг также много зевак на лодках, а над головой проносятся вертолеты с журналистами и папарацци.

Оперативные сотрудники ФБР и Интерпола собираются вместе, чтобы допросить меня, пока поисково-спасательные команды приступают к работе. Я ничего не помню из того, какие вопросы мне задавали или что я отвечал. Я помню, как меня физически удерживали, пока полиция уводила меня с места происшествия, и как Армин сказал им, чтобы они успокоились, потому что я в порядке.

Но я не был в порядке. Я никогда не был так далёк от порядка. Я был в ярости и винил себя, отчаянно желая оказаться в любой другой реальности, кроме той, в которой я жил.

В порту Вис меня отпускают сотрудники ФБР и говорят, что я могу идти, а они свяжутся со мной, если понадобится. Думаю, к тому моменту им уже надоело иметь со мной дело. Я не раз слышал, как они бормотали что-то вроде «сумасшедший», «ненормальный» и «срыв». Я встречаюсь с остальными членами команды из Metrix, которые, взглянув на меня, сразу же звонят Коннору, чтобы тот оказал мне поддержку.

Но я не могу с ним поговорить. Все слова застряли у меня в горле. Я стою на парковке в сумерках, прижав телефон к уху, и слушаю, как говорит мой лучший друг. Внутри меня, словно змеиное гнездо, клубится тревога.