Чтение онлайн

Разомкнуть, разорвать, убежать...

Обреченные вечно скитаться,

Обреченные вечно страдать.

На едином дыханьи, на едином порыве,

Соткан край пониманья и мы звенья в том мире.

Бесконечна цепочка вместе связанных судеб.

Там нельзя ставить точку. Там все было и будет.

Разделены жестоким пространством,

Мы приходим друг к другу во сне.

И как хочется вечно остаться

В той прошедшей, короткой весне.

Только жаль, неподвластны мечтаньям

Матерьяльные наши тела...

Так устроена суть мирозданья,

Что дорога назад умерла.

На едином порыве, на едином стремленьи

В крае наших мечтаний заколдовано время.

Бесконечна цепочка — в ней события и люди.

Там нельзя ставить точку, там все было и будет.

Ирен, может быть, и не поверила, что это действительно импровизация, но она вдруг приблизилась ко мне и хотела поцеловать меня в щеку, но я в последний момент повернул голову, и наши губы встретились. Ирен не ожидала этого и на мгновение мы застыли, касаясь друг друга, но вот она отпрянула в сторону темного проема между небоскребов из контейнеров:

— Возвращайся. Может быть, я буду тебя ждать...

— Мистер! Эй, мистер, очнитесь! — веселый голос Кима заставил меня вздрогнуть. Грезы вспыхнули и погасли. — Вас вызывает полицейское управление системы Барнарда!

* * *

До сих пор все шло как по маслу. Мы без проблем и на удивление легко миновали кольца Проксимы, хотя обычно в это время там настоящие заторы на трассе. И надо же, что именно теперь что-то заставило обратиться к нам за помощью полицейское управление. Чертыхнувшись досадно, я включил монитор:

— Линкор номер ноль сорок девять на связи.

Полицейский оказался в чалме. Он имел мужественный вид, но испуг то и дело прорывался наружу в мимике лица и в дрожании голоса — у него, наверное, пересохло в горле. Впрочем, волнению имелись причины. Еще будучи на Земле, я слышал эфирные вопли поборников гуманизма, когда в Гааге шайка Осман-хана взорвала торговый центр. Это была, в общем-то, действительно тупая, кровавая акция, мотив которой так и остался для меня неясным. Но факт остается фактом. Из рассказа полицейского я понял, что большой отряд боевиков этой организации захватил крупную военную базу около планеты Аль-Анава. Правительственные силы при поддержке единственного нашего корвета и собственного эсминца подбили один транспортник мятежников, но два других, груженных оружием и продовольствием, улепетывают прочь из системы. В то же время часть бунтовщиков оказалась блокированной внутри самой базы. Корвет экспедиционного корпуса совершенно разбит и не может преследовать беглецов. Полицейский же эсминец привязан к базе и не может уйти, дабы не сбежали осажденные террористы.

— Вы что, хотите, чтобы мы вам помогли? — задал я, признаться, довольно глупый вопрос, дураку ясно, что в противном случае со мной на связь не вышли бы.

Полицейский промолчал.

— Но мы же не воюем с людьми... — добавил я почему-то неуверенным тоном.

— На карту поставлена судьба государственности исламской республики Аль-Анава. Если к власти придут оголтелые исламисты — это не понравится ни соседям, ни ООН, ни, тем более, экспедиционному корпусу.

Озадаченный, я повернулся к мониторам, чтобы спросить мнение остальных офицеров. Козер и Рысь ответили, мол, мы как ты, командир. Скорпион же угрюмо посоветовал послать всех подальше и не лезть в чужие дела. Однако я действительно понимал, что не вмешайся мы сейчас, дело может обернуться локальной войной. Нас начнут обвинять неизвестно в чем...

— Хорошо, мы придержим мятежников на базе, — обратился я к полицейскому, — а ваш эсминец тем временем догонит транспорты и разберется с ними.

До цели налета было полчаса ходу. Мы отправились туда на двух наших канонерках. Поскольку Скорпион огрызался мне, крайне не одобряя, по его словам, "маразматическую затею командира", я следовал в экипаже Рыси. Настроение у меня было не то, чтобы очень уж паршивое — к хамству Скорпиона я давно привык, но смутное чувство ожидающей меня утраты глодало душу.

— Эти мусульмане осложняют жизнь себе и другим людям с удивительной постоянностью, —пожаловался я Рыси.

Мой канонерщик ответил, вроде бы как обращаясь вовсе и не ко мне, стоя боком, глядя на монитор своего оператора и положив руку ему на плечо:

— ...

Предположив, что он разговаривает все же со мной, я возразил:

— Хотя, естественно, что не со времени сотворения мира. Всего-навсего полтораста веков. Мусульманство молодая религия.

На все мои дальнейшие стенания о том, мол, как же хорошо было лет пятьдесят назад, когда к нашему существованию еще относились с известной долей недоверия и поэтому старались не впутывать в жизнь общества, Рысь отмалчивался. И только перед самой базой он, устало опустившись на свою вертушку, посмотрел на меня странным взглядом:

— Такова уж жизнь, Фобос. .

База Аль-Анавы издалека напоминала закрытую крышкой кастрюлю. Удостоверившись в нашем приближении, с ее орбиты сорвался эсминец полиции, чтобы преследовать транспортники налетчиков, которые, однако, уже не регистрировались на нашем чувствительном сонаре. Вскоре обе мои канонерки вошли в шлюз на борту кастрюли и замерли в ангаре. Для акции я решил привлечь своих штурмовиков и двух киберов. Канонерщики же сами вызвались идти со мной. Мы построились для инструктажа. Подошедший капитан объяснил ситуацию, глядя на наш отряд со смешанным чувством недоверия и любопытства. Он никак не мог взять в толк, что проку от шестнадцати на вид десятилетних малышей и троицы юнцов.

Из рекогносцировки стало ясным, что не больше двух десятков мятежников заперты в отсеках с продовольствием. Ядерного оружия у них нет, поэтому опасаться особо нечего. Мы должны будем просто подержать их взаперти до прихода подкрепления.

К месту блокады вел овальный в сечении коридор. Рядом со мной случайно оказался Шура. Он выглядел совершенно невозмутимым. Через пару перекрестков нас догнал Скорпион.

— Послушай, малыш, — обратился он к командиру штурмовиков, — а вас учили ломать косточки? Людей...

Шура слегка замедлил шаги посмотрел на меня исподлобья, будто ища правильного ответа на моем лице.

— Ты будешь отвечать или нет? — продолжал давить на него канонерщик. — И нечего смотреть на Фобоса. Спросил ведь я.

— Учили, — буркнул Шура.

— Так я и предполагал...

Скорпион быстро пошел вперед, но я, немного погодя, догнал его:

— Послушай, прекрати свои выходки, тут командую я!

— А что я такого сделал? Просто спросил.

— Ты вообще никогда ничего "такого" не делаешь. Только все время создаешь проблемы...

— Не заводись. Ты же сам думаешь о том же! Разве нас обучали убивать людей? Молчишь...

Он махнул рукой и поспешил дальше в авангард отряда.

Спустя несколько поворотов мы вышли в небольшой зал, поперек которого лежали перевернутые тележки. За ними укрылись пять полицейских. Лица их, когда они увидели нас, невольно осветились улыбками облегчения. Страх перед тем, что осаждаемые пойдут на прорыв, а значит, их жизнь будет в опасности, отступил. Они слишком поспешно оставили свою позицию, желая укрыться в соседнем отсеке. Но мы едва успели поравняться с ними, как вдруг дальняя переборка разлетелась в сильном взрыве. Нас отбросило назад. Полицейский, который приземлился рядом со мной — бородатый, дородный дядька килограммов под девяносто,— по-детски взвизгнул и выпятив здоровенную задницу, полез под обломок вагонетки. Террористы пошли на прорыв. Оказалось, что у них был кибер, хотя нас уверяли, мол, там только люди. Наши крабы открыли огонь по врагам уже в мгновение взрыва. Не намного отстали от них в реакции штурмовики. Теперь было заметно преимущество их маленьких детских тел. Им достаточно было узенькой ниши, небольшого углубления в палубе, чтобы вжаться, втиснуться туда и вести прицельный огонь. Из всех полицейских только сопровождавший нас офицер вел себя более-менее отважно. Он использовал как прикрытие верхнюю часть тела разорванного при взрыве кибера и выстрелил пару раз по нападавшим.