Чтение онлайн

Мой член дёргается, а челюсти сжимаются. Чёрт, прекрати это. Это последнее, что ей сейчас нужно.

— Готова? — Спрашиваю я, стараясь не обращать внимания на реакцию своего тела. Энни смотрит на меня, и впервые с тех пор, как она приехала, в её взгляде я вижу прежнюю силу.

Она неуверенно кивает.

— Да.

— Энни. — Я смотрю на неё, пока мы заходим в лифт, и нажимаю кнопку, чтобы спуститься в гараж. — То, что мы делаем... исчезаем вот так, не сказав Ронану, может иметь последствия.

Она прикусывает губу.

— Я знаю.

— Он может никогда меня за это не простить, если узнает. За то, что я помог тебе и солгал ему.

Она напрягается и смотрит на меня серьёзным и печальным взглядом.

— Ты передумал?

Так и должно быть. Всё логичное и стратегически правильное говорит мне, что я должен отвести её обратно наверх, позвонить Ронану и позволить ему разобраться с этой ситуацией так, как он считает нужным.

Вместо этого я протягиваю руку и сжимаю её ладонь. На этот раз она не отшатывается от меня.

— Нет. Никаких сомнений.

Она заслуживает права исцеляться на своих условиях, в своём темпе. Ронан будет искать того, кто это сделал, как и я. Но я готов подождать, пока она мне всё расскажет. Я не знаю, поступил бы он так же. И в конце концов... единственная причина, которая действительно имеет значение, единственная, которая действительно правдива, — это то, что она попросила меня об этом. Это всё, что ей было нужно.

Никаких других оправданий не требуется. Она попросила, и я собираюсь ей помочь.

Пока мы спускаемся к парковке, я смиряюсь со своим выбором. К каким бы последствиям ни привело это решение, какую бы цену мне ни пришлось заплатить за то, чтобы помочь ей, оно того стоит.

Энни О'Мэлли стоит всего.

И она всегда была самым ценным в моей жизни.

ЭННИ

Кожаное пассажирское сиденье в машине Элио приятно холодит мою щёку, пока я сворачиваюсь калачиком в его свободной одежде. Она пахнет им, чистым бельём и древесным ароматом его одеколона. Я прижимаю голову к груди и вдыхаю этот запах, чтобы успокоиться. Он везёт меня в безопасное место, и с ним я чувствую себя в большей безопасности, но ночной ужас ещё не отступил. Я не могу перестать видеть похоть в глазах Десмонда, слышать, как звякнул его ремень, когда он его расстегнул, чувствовать его тяжесть на себе и горячее скольжение его члена, когда он был в одном шаге от того, чтобы получить то, что я решила пока ему не давать.

Я не могу перестать видеть его лицо, когда он бежал за мной. Он собирался закончить начатое. Если он меня найдёт, то всё равно сделает это. Я знаю.

Я ещё не в безопасности. Но я в большей безопасности, чем была раньше.

Ровный гул двигателя смешивается с шумом дождя, стучащего по окнам, создавая кокон из белого шума, от которого у меня тяжелеют веки. Я должна бодрствовать, должна быть начеку, следить за тем, чтобы не случилось ничего опасного, но усталость наваливается на меня, как приливная волна.

— Поспи, Энни, — голос Элио звучит мягко, едва слышно из-за шума дождя. — Нам предстоит долгая дорога.

Я хочу возразить, сказать ему, что со мной всё в порядке, но не могу выдавить ни слова. Моё тело кажется мне чужим, как будто оно принадлежит кому-то другому. Кому-то, кого трогали руки, не имевшие на это права. Кому-то, кто боролся, убегал и едва спасся, сохранив достоинство. Я хочу, чтобы меня обнимал тот, кто, я знаю, не причинит мне боли, и в то же время я не хочу, чтобы меня снова трогали.

Машина поворачивает, и я слегка сдвигаюсь на сиденье. Я снова вдыхаю запах кожи и одежды Элио. Когда мы вот так сбегаем вместе, я снова чувствую себя подростком, украдкой бросающим взгляды на него через обеденный стол, когда он жил с нами. Даже сейчас, когда я должна думать только о том, как выжить, у меня щемит в груди от тоски. Я тоскую по нему так, что это не имеет ничего общего с желанием и связано с другой потребностью.

Я закрываю глаза, несмотря на все усилия сохранять бдительность.

Я снова в пентхаусе Элио, но на этот раз всё по-другому. На этот раз мы в ванной, возможно, в его ванной. Он опускается на колени рядом с ванной и тянется за мочалкой, его зелёные глаза темнеют от чего-то большего, чем просто беспокойство.

— Позволь мне позаботиться о тебе, — шепчет он хриплым от желания голосом.

Вода приятно согревает кожу, пока он водит тканью по моей руке, смывая грязь, кровь и страх. Но его прикосновения остаются, пальцы вырисовывают узоры, от которых у меня перехватывает дыхание. Дойдя до ключицы, он откладывает ткань и начинает действовать руками.

— Энни. — Он произносит моё имя как молитву, как нечто священное. Его большой палец касается моей нижней губы, и я инстинктивно приоткрываю рот. — Я так долго этого хотел.

— Тогда возьми, — шепчу я, дрожа уже по другой причине. — Возьми меня.

Его руки скользят по моим влажным волосам, он запрокидывает мою голову и наклоняется, чтобы поцеловать меня. Это совсем не похоже на требовательные губы Десмонда. Это благоговение, нужда и тоска, годы и годы, заключённые в одном моменте, когда я пришла к нему, потому что мне больше некуда было идти.

Когда он отстраняется, его взгляд горяч и полон желания.

— Ты уверена?

Вместо ответа я тянусь к нему и тяну его за собой в воду. Он охотно подчиняется, его белая рубашка прилипает к груди, когда он устраивается между моих ног. Ванна слишком мала для нас обоих, но каким-то образом мы справляемся, наши тела соединяются, как кусочки пазла.

Его губы находят моё горло, он страстно целует меня в шею, а его руки исследуют каждый сантиметр моей кожи, до которого могут дотянуться. Моя одежда исчезла, я обнажена, и я выгибаюсь под ним, отчаянно желая большего контакта, больше этого чувства, которое стирает все ужасные воспоминания о сегодняшнем вечере.

— Ты такая красивая, — шепчет он мне на ухо, и его акцент звучит сильнее, чем обычно. — Такая идеальная.

Я хочу сказать ему, что люблю его, что я любила его с тех пор, как была подростком с горящими глазами и мечтами о сказочном финале. Но прежде чем я успеваю что-то сказать, его рука скользит между моих ног, и все связные мысли покидают меня.

Сон меняется, становится более ярким, более насыщенным. В этом фантастическом мире нет Ронана, который мог бы осудить нас, нет семейных интриг, в которых нужно разбираться, нет опасности, скрывающейся в тени. Нет Десмонда, нет Джии, нет сложностей. Есть только мы с Элио и то желание, которое всегда было между нами, и которому наконец-то позволено гореть так ярко, как я всегда хотела. Я хватаю его, притягиваю к себе, желая большего... но сон мерцает и расплывается, исчезая прежде, чем я получаю желаемое.