Чтение онлайн

Прежде всего я должен доказать себе, что вера Ронана в меня не беспочвенна. Флирт с его младшей сестрой — не лучший способ сделать это, и никогда им не был.

— Я не буду, — заверяю я его, а затем смотрю на часы. — Мы закончили? Я должен быть в особняке Де Лука меньше чем через час, и… сам знаешь. Пробки в Бостоне. — Я улыбаюсь, и Ронан, кивнув, приподнимает уголок рта.

— Вот и правильно. Вспомни, кто ты теперь, — советует он. — И да, на данный момент мы закончили. Я свяжусь с тобой, чтобы назначить ещё одну встречу, как только у тебя будет время освоиться.

Я киваю, поднимаясь со стула. Когда я выхожу из офиса, я чувствую тяжесть на своих плечах, ощущение, что, несмотря на всю оказанную мне честь, я, возможно, вляпался по уши.

Дорога до бывшего особняка Де Луки, который, теперь он мой, даёт мне слишком много времени на размышления. На то, чтобы обдумать, как я здесь оказался и что буду делать дальше.

Теперь у меня есть водитель. Я чувствую себя нелепо, когда сажусь в лимузин и даю указания этому человеку — Карлосу. В Чикаго я пользовался общественным транспортом. У меня была квартира. Банковский счёт с четырёхзначным числом на нём, и один хороший костюм.

Теперь я миллиардер. У меня есть водитель, особняк, возможность покупать или арендовать другую недвижимость, если я не хочу жить там постоянно. У меня есть охрана, штат прислуги. Непомерно много богатства и власти.

Я могу быть кем хочу, и делать, что хочу. И все же...

Когда я думаю о желании, первое, что приходит мне на ум, — это лицо Энни. Шокированный взгляд, когда я вошёл в кабинет Ронана, движение её горла, когда она сглотнула, быстрый вдох. Этот последний звук... боже. Я помню, как он коснулся моих губ, этот тихий возглас удивления, и мой член мгновенно напрягся у бедра.

Она — единственное, чего я не могу получить. Чего бы я ни хотел, даже если бы она сама этого хотела, Ронан никогда бы этого не допустил. Он дал понять это перед тем, как я вышел из его кабинета. Энни не для меня и никогда не будет моей.

Но я не могу выбросить её из головы. Не могу перестать думать о том, как прекрасно она выглядела, о том, что, вернувшись сюда, я уже никогда не смогу полностью забыть её.

Я никогда не перестану хотеть тебя. Обещание мальчика, который не понимал, что может значить такая клятва. Но для меня, взрослого мужчины, ничего не изменилось. Я по-прежнему отчаянно хочу её.

Машина останавливается во дворе перед особняком Де Луки, и я выхожу, поправляя куртку, чтобы защититься от январского холода. Здесь мрачно и промозгло, снег всё ещё лежит толстым слоем там, где его расчистили на подъездной дорожке и во дворе, деревья вокруг особняка голые на фоне холодно-серого неба.

У меня такое чувство, будто я на театральной сцене, будто мне досталась роль дона. Это чувство только усиливается, когда я подхожу к входной двери и меня встречает управляющая домом, высокая, суровая на вид женщина, которая представляется Флорой.

— Я покажу вам дом, мистер Каттанео, — говорит она с сильным итальянским акцентом. Её тон профессионален, но я слышу в нём недовольство, значит, она не в восторге от судьбы Рокко. Я делаю мысленную пометку, что нужно подумать, стоит ли её поменять.

К тому времени, как мы заканчиваем экскурсию, я уже решил, что это не имеет значения, потому что ни за что на свете я не буду жить здесь постоянно. Особняк построен в итальянском стиле — это явная попытка Де Луки привнести старый мир в новый. Это прекрасно спроектированное здание, хотя и немного вычурное. На мой вкус, здесь слишком много мрамора, а массивная мебель, бесчисленное множество предметов искусства и антиквариата, а также старинные ковры и светильники создают ощущение, будто я на экскурсии в музее. Здесь красиво и, безусловно, исторически значимо, но я знаю, что чувствовал бы себя так, будто нахожусь на выставке в Смитсоновском институте.

Я делаю мысленную пометку: нужно выяснить, можно ли внести исторический дом в реестр Бостона, предложить экскурсии и дать Флоре указания по уходу за домом, заверив её, что я буду регулярно наведываться и платить за полный штат обслуживающего персонала.

Затем я пишу Ронану и прошу порекомендовать риелтора, который мог бы встретиться со мной сегодня. Не проходит и получаса, как мой водитель везёт меня в центр города, где мне устраивают головокружительную экскурсию по нескольким умопомрачительно дорогим квартирам, пентхаусам и особнякам в Бостоне.

К тому времени, как солнце начинает садиться, я уже совершенно измотан. Я обещаю риелтору, что позвоню им завтра, беру с собой папку с фотографиями потенциальных домов и прошу водителя отвезти меня обратно в отель Godfrey, где я остановился. Как только я оказываюсь в номере, я заказываю еду в номер — стейк и лучшую бутылку красного вина, которая у них есть, и иду в душ, чтобы смыть дневную усталость и подготовиться ко сну.

Но даже под горячими струями душа я не могу полностью расслабиться. Не могу, потому что хотя бы наполовину это связано с тем, что я не могу перестать думать об Энни.

Блядь. Я резко втягиваю воздух, снова и снова прокручивая в голове момент, когда я увидел её. Мой член напрягается, пока набухшая головка не начинает задевать натянутую кожу живота. Я опускаю руку и сжимаю себя, пытаясь побороть желание сделать больше. Но в тот момент, когда моя ладонь касается напряжённой плоти, по спине пробегает волна обжигающего удовольствия, и я не могу удержаться от того, чтобы не провести рукой по стволу длинным, медленным движением.

Боже, помоги мне, я не могу перестать думать об Энни, когда делаю это. Её идеальное лицо в форме сердечка, молочно-белая кожа, усыпанная веснушками, пухлые губы в форме бантика, такие же сочные, как я их запомнил… даже более сочные. Эти мягкие волнистые волосы, по которым я так хотел провести руками, тело, за которое я бы отдал всё, что угодно, лишь бы снова его увидеть. Выражение её лица, когда она увидела меня... я возвращаюсь к этому снова и снова: как её губы приоткрылись, а глаза расширились, как она осознала происходящее, как на мгновение в них вспыхнуло желание, которое, я знаю, я увидел, когда она смотрела на меня.

Не успеваю я опомниться, как уже вовсю дрочу и не могу остановиться. Мне не стоит думать о ней после стольких лет, фантазировать о женщине, которая никогда не была моей. Но я, чёрт возьми, не могу остановиться.

Я втягиваю воздух сквозь стиснутые зубы, упираюсь рукой в кафельную стену перед собой и начинаю усердно работать членом, отдаваясь во власть бушующей похоти, которая не отпускает меня весь день. Мои мысли несутся вперёд без моего ведома, представляя Энни в другом кабинете — моём кабинете, кабинете, которого у меня ещё нет, прислонённую к стене, пока я благоговейно стягиваю с неё одежду.

Каждый сантиметр воображаемой обнажённой кожи посылает новую волну удовольствия по моему ноющему члену, а яйца напрягаются, когда я оказываюсь на грани разрядки. Её гладкий живот, изгиб талии, маленькие холмики груди — я представляю себе розовые соски, которые напрягаются в прохладном воздухе, когда она снимает бюстгальтер, упругие и твёрдые, они касаются моих губ, когда я наклоняюсь, чтобы провести языком по её груди...

Мой член извергается в спазме такого сильного удовольствия, что у меня едва не подкашиваются колени, а в душе эхом разносится болезненный стон, пока я лихорадочно дрочу, доводя себя до оргазма. Сперма брызжет на кафельную стену, струя за струёй, сильнее, чем я когда-либо кончал, даже с настоящей женщиной. Оргазм настолько сильный, что у меня кружится голова, а рука всё ещё скользит по члену, догоняя удовольствие, даже когда он начинает расслабляться.