Чтение онлайн

Его рука в моей тёплой ладони, и я чувствую гладкую кожу на его пальцах. Руки богатого человека — ни мозолей, ни шероховатостей. Его рука слегка обхватывает мою. В том, как он прикасается ко мне, есть что-то собственническое, как будто он заявляет на меня свои права, но я говорю себе, что придаю этому слишком большое значение.

— Я понимаю, — тихо говорю я, и он сжимает мою руку, прежде чем отпустить её.

После этого разговор переходит на более лёгкие темы. Десмонд рассказывает мне о своих деловых начинаниях: он участвует в нескольких легальных предприятиях, включая сеть элитных спортивных залов и компанию по развитию недвижимости. Он явно успешен и амбициозен, и я ловлю себя на том, что он производит на меня впечатление, несмотря на мои прежние сомнения.

Я уверена, что у него есть и незаконные предприятия, но мы об этом не говорим. Я не могу не задаваться вопросом: если бы наши отношения развивались и мы поженились, захотел бы он, чтобы я была его бухгалтером, как я помогаю своей семье? Почему-то, судя по его предыдущим комментариям, я в этом сомневаюсь.

Он же не сказал, что я не должна заниматься этой работой, напоминаю я себе. Я просто слишком остро реагирую. Слишком настороженна, слишком готова осудить любого мужчину, который скажет что-то не то, и захочет загнать меня в клетку. Десмонд всё ещё скорбит по сестре и, я уверена, тоже нервничал перед этим свиданием. Я могу простить ему несколько промахов.

Официант возвращается с нашими закусками и принимает заказ на основное блюдо: для меня — утиная грудка с соусом из сушёной клюквы и грибным ризотто, а для Десмонда — говяжья вырезка со спаржей и взбитым картофелем с хреном.

— А ты? — Спрашивает он, наполняя мой бокал вином. — Планируешь ли ты расширить свою роль в семейном бизнесе? Воспользоваться другими возможностями?

Я улыбаюсь и качаю головой.

— Я счастлива там, где я есть. Мне нравится финансовая сторона вопроса. Это чисто и просто. Цифры не лгут.

— В отличие от людей, — говорит он со смехом, и я киваю в знак согласия.

— Точно. Есть что-то приятное в том, чтобы всё уравновесить, убедиться, что все части правильно сочетаются друг с другом.

— Я вижу это в тебе, — говорит он, беря с тарелки между нами кусочек карпаччо из говядины. Он такой тонкий, что почти просвечивает, и я сама беру кусочек, слегка обмакивая его в трюфельный соус, искусно разбрызганный по тарелке. — Ты кажешься мне человеком, который любит всё контролировать.

Что-то в его тоне заставляет меня замолчать.

— Я люблю порядок, — поправляю я. — Это не одно и то же.

— Разве? — Он задумчиво жуёт. — Там, где есть контроль, есть и порядок, и я, например, считаю, что контроль важен. Особенно для таких людей, как мы. Мы не можем допустить хаоса. Беспорядок ведёт к насилию, арестам, крови. Нам нужны правила. Границы. Наши собственные законы, которым мы будем следовать, даже если они противоречат законам общества.

Не знаю почему, но от его слов мне становится не по себе. Может быть, дело в его пристальном взгляде или в том, как он изучает мою реакцию. Я делаю ещё один глоток вина и пытаюсь избавиться от этого чувства.

— Расскажи мне о Сиэтле, — говорю я, меняя тему. — Я там никогда не была, но ты ездил туда несколько лет назад, верно? Я помню, как Шивон что-то говорила об этом. Твой отец хотел, чтобы ты поработал с некоторыми из его деловых партнёров. — Насколько я знаю, Десмонд вернулся из Сиэтла только после смерти отца, вскоре после смерти Шивон.

Много трагедий для одной семьи: отец слишком рано умер от болезни, а сестру жестоко убили. За последний год он через многое прошёл, и я не могу не думать об этом.

— Это отличный город, — говорит он, кажется, расслабившись. — Он отличается от Бостона, но мне там понравилось. Я работал с несколькими партнёрами, изучал бизнес-сторону вопроса.

Он не уточняет, что это был за бизнес, а я не спрашиваю. В нашем мире есть вопросы, которые не задают на первом свидании. Говорить о похоронах более приемлемо, чем спрашивать, какие законы он нарушил, пока был в Сиэтле.

Остаток ужина проходит довольно приятно. Десмонд обаятелен и внимателен, он следит за тем, чтобы мой бокал с вином никогда не пустовал, и задаёт продуманные вопросы о моих интересах. Он рассказывает забавные истории о своих путешествиях и деловых операциях, и я ловлю себя на том, что смеюсь больше, чем за последние месяцы. Он остроумен, его шутки всегда к месту, и я наслаждаюсь этим вечером так же, как и надеялась.

К тому времени, как мы заканчиваем с десертом, я уже чувствую себя более расслабленно. Может быть, я была слишком критична по отношению к нему. Десмонд явно пытается произвести на меня впечатление, и у него это получается. Он умён, успешен и, несомненно, привлекателен. И, что самое важное, я ему действительно интересна как личность, а не только как сестра Ронана О'Мэлли.

— Готова к походу в театр? — Спрашивает он, подавая знак, чтобы принесли счёт.

— Конечно, — отвечаю я с улыбкой, откусывая последний кусочек пирога с дикой черникой. — Что мы смотрим?

— Хэдстаун, — говорит он с улыбкой. — Мне удалось раздобыть для нас отличные места. Надеюсь, тебе нравятся мюзиклы.

— Я их обожаю, — говорю я, и его улыбка становится шире.

Театр находится всего в нескольких кварталах отсюда, поэтому мы решаем пройтись пешком, несмотря на холод. После ужина я чувствую себя захмелевшей, мне тепло, несмотря на тонкое шёлковое платье и голые колени. Десмонд предлагает мне руку, и я берусь за неё, благодарная за тепло и поддержку, пока мы идём по обледенелому тротуару в моих сапогах на каблуках. Я вижу, как Леон и другие охранники следуют за нами на почтительном расстоянии, а также несколько человек, которые, как я думаю, являются сотрудниками службы безопасности Десмонда, тем более что они, похоже, не беспокоят Леона, и стараюсь не думать о том, как это выглядит со стороны для других пешеходов.

— Тебя это когда-нибудь беспокоило? — Спрашивает Десмонд, явно читая мои мысли.

— Что именно?

— Охрана. Постоянное наблюдение. Никогда не можешь пойти куда-то одна.

Я обдумываю вопрос.

— Иногда, — признаюсь я. — Но такова цена того, кем мы являемся. Я никогда не знала ничего другого. — Я прикусываю губу, не желая портить настроение, снова упоминая Шивон. Но особенно после её смерти я была благодарна за свою безопасность, какой бы навязчивой она иногда ни казалась. Я никогда не хотела оказаться в ситуации, когда мне угрожают из-за того, что я хотела побыть одна.

— И всё же, — говорит он, слегка сжимая мою руку. — Это, должно быть, расстраивает. У нас никогда не было настоящей личной жизни.

Что-то в его тоне заставляет меня поднять на него взгляд, но выражение его лица остаётся нейтральным.

— Может быть, — осторожно отвечаю я.

Он усмехается.

— Я представляю, как это затрудняет свидания.

Я смеюсь над этим. Ничего не могу с собой поделать, я думала об этом столько раз, что и не сосчитать. Именно поэтому мне двадцать восемь, а меня только целовали. Не более того.