Чтение онлайн

— Энни, он думает, что ты пропала. Он активно ищет тебя. Это разрывает его на части. Просто скажи ему правду, и, даже если это причинит боль, есть решение. Мы можем это исправить. Это лучше, чем...

— Ты прав. — Энни вытирает лицо, и я на мгновение чувствую облегчение. Жду минутку, пока она снова не заговорит. — Мы можем это исправить. Ты и я... И Ронан никогда не узнает.

Я долго смотрю на неё.

— О чём ты говоришь? — Спрашиваю я, хотя начинаю подозревать, что уже знаю, к чему она клонит.

Энни смотрит на меня, и решимость в её глазах одновременно восхищает и пугает. Её безудержное горе, которое было минуту назад, улетучилось, и теперь она сосредоточена, она планирует, она думает. Это пугает и, как ни странно, немного заводит.

— Я хочу, чтобы ты его убил.

Эти слова повисают в воздухе между нами, резкие и бескомпромиссные. Я и раньше убивал, в нашем мире это обычное дело, но никогда так. Никогда по личным причинам, никогда из мести. И не заблуждайтесь на этот счёт, я хочу убить Десмонда. Я хочу убить его так, как никогда никого не убивал… медленно, с особой жестокостью. Я хочу, чтобы он страдал до последнего вздоха, хочу, чтобы он почувствовал ужас. Я хочу, чтобы он умолял меня остановиться, как, я уверен, умоляла Энни. Я хочу, чтобы он молил о пощаде и знал, что это не имеет значения.

Но я также знаю, что делать это без санкции Ронана — значит ввязываться в историю, в которой так много слоёв, что я даже не могу начать их распутывать. Без подробностей о нападении Энни моё убийство уважаемого ирландца с территории Ронана было бы объявлением войны. С учётом этой детали Ронан никогда бы не простил меня за то, что я скрыл от него всё это, спрятал Энни, а потом взял дело в свои руки, не посвятив его, и всё это время лгал ему о том, что происходит.

— Энни...

— Я не могу позволить ему выйти сухим из воды после того, что он сделал, — говорит она, и с каждым словом её голос становится всё сильнее. — Я хочу чувствовать себя в безопасности, но этого не будет, пока Десмонд жив. И я не могу рассказать об этом Ронану, не разрушив его жизнь снова. Это разбередит все раны, оставшиеся после того, что случилось с Шивон. Ему это не нужно. Лейле это не нужно. Они так счастливы с малышом, и… — Энни делает глубокий вдох. — Но если Десмонд просто… исчезнет… тогда я смогу вернуться домой. Я смогу сказать Ронану, что я в безопасности, придумать какую-нибудь историю о том, почему я уехала из города на несколько дней. Он разозлится на меня за то, что я исчезла, но в конце концов простит. И он никогда не узнает ни о чём из этого.

Я пристально смотрю на неё, пытаясь осмыслить всё, что она говорит, и последствия всего этого.

— Ты хочешь, чтобы я лгал ему вечно.

— Я хочу, чтобы ты защитил его, — настаивает Энни. — Это не одно и то же. Точно так же, как я хочу защитить его. Я хочу, чтобы ты помог мне не допустить, чтобы это разрушило всё то хорошее, что случилось с ним в последнее время. Всё то счастье, которое он обрёл. Я не хочу, чтобы он знал, что его сестру чуть не изнасиловал мужчина, который раньше был его шурином. Я не хочу, чтобы ему пришлось убивать Десмонда, чтобы отомстить за меня.

Логика извращена, но я вижу в этом привлекательность. Ронан никогда бы не узнал, что на его сестру напал брат его покойной жены. Мне никогда не придётся нести бремя того, что я не смог её защитить. Ему никогда не придётся снова сталкиваться с призраками его первого брака.

Но это означало бы, что я буду жить с тайной, которая может уничтожить нас всех, если когда-нибудь всплывёт. Это означало бы, что я буду смотреть в глаза человеку, который мне практически как брат, который дал мне всё, и лгать ему об одном из самых важных людей в его мире. Это означало бы, что я перейду черту, которая навсегда изменит меня, моё представление о себе.

Я вспоминаю, как он отреагировал, когда Десмонд упомянул Шивон. Как он не хотел говорить о ней. Как он разозлился. Я знаю, что в словах Энни есть доля правды. Но я также знаю, что это ведёт нас по опасному пути.

— Но ты хочешь, чтобы я его убил.

— А ты не хочешь? — Энни смотрит на меня с вызовом в глазах. — Разве ты не хочешь убить того, кто поднял на меня руку, Элио?

Не успев опомниться, я вскакиваю на ноги. Я делаю два шага к ней, прежде чем понимаю, что запирать в клетке женщину, которая прошла через то же, что и Энни, это неправильно. Меня пронзает стыд, но я вижу, что она не отступает. Она не выглядит напуганной. Она просто смотрит на меня с тем же вызовом в глазах.

Я её не пугаю.

От осознания этого меня бросает в жар, я хватаюсь за спинку стула рядом со мной и смотрю на неё сверху вниз.

— Конечно, я хочу его убить, Энни.

ЭННИ

Его голос звучит низко, с хрипотцой, и я чувствую, как краснеют мои щёки от этого звука. От того, как близко он стоит, меня охватывает совершенно неуместное желание. Я бы подумала, что насилие со стороны любого мужчины теперь напугало бы меня, но жестокость Элио по отношению к Десмонду только усиливает моё желание.

— Я хочу переломать ему все пальцы за то, что он тебя трогал, а потом отрезать их один за другим, — рычит Элио. — Я хочу скормить ему его собственные грёбаные яйца за то, что он возомнил, будто имеет право быть с тобой. Ты думаешь, я могу смириться с тем, что какой-то другой мужчина прикасается к тебе? Ты думаешь, меня не разрывало на части каждый раз, когда я представлял, что ты выходишь замуж за кого-то другого? Что я не хотел бы убить любого мужчину, который был с тобой, но не был мной?

Моё сердце бьётся так сильно, что я слышу его.

— Ты ушёл, — шепчу я, и Элио ругается по-итальянски, вскакивая со стула и отходя от меня в другой конец кухни, запуская руки в волосы.

— Mio maledetto Dio (итал. Мой проклятый Бог), Энни. Какого чёрта? — Он снова оборачивается и смотрит на меня. — Ты же знаешь, мне пришлось остановиться. Мне пришлось уйти. Твой отец, чёрт возьми, убил бы меня, если бы узнал, что я целовался с тобой за чёртовым спортзалом, когда нам было по шестнадцать, не говоря уже о том, что...

Он тяжело вздыхает, проводит руками по волосам и снова смотрит на меня.

— Сейчас нам не стоит об этом говорить. Конечно, я хочу убить Десмонда. Я буду стоять рядом с Ронаном, когда мы схватим его и переломаем ему все грёбаные кости.

Эти слова обрушились на меня, как ушат ледяной воды.

— Нет, Элио. Ронан не может быть в этом замешан.

Элио снова разочарованно вздыхает.

— Тебе не кажется, что Ронан захочет отомстить так же сильно, как и я?

— Это не важно! Важно защитить его. Он мой брат, Элио, и я люблю его. Я не хочу быть причиной того, что ему снова будет больно. В этом-то всё и дело, Элио. Вот почему я пришла к тебе, а не к брату.

— Энни...

— Я не собираюсь втягивать его в это. — Я стиснула зубы и упрямо посмотрела на него. — И если ты пойдёшь к нему с этим, я пожалею, что вообще пришла к тебе. Пожалею, что сказала тебе хоть слово. Пожалею, что доверилась тебе.

Боль на его лице так очевидна, что мне тоже становится больно. Элио с трудом сглатывает.

— Твой брат тоже мне доверяет. Я должен предать одного из вас. Боже, Энни…

Я вздрагиваю и прикусываю нижнюю губу.

— Прости. Может, мне не стоило к тебе приходить.