Чтение онлайн

— Ты всегда был глупым маленьким засранцем, — злобно выплюнул мужчина, его глаза сузились до щелочек. — Прикоснись ко мне еще раз, и я без колебаний выпотрошу тебя, как должен был сделать много лет назад. И твоя шлюха будет смотреть, как ты истекаешь кровью.

Саманта втянула воздух, слезы навернулись на глаза, горло перехватило и горело. Она никогда не чувствовала себя такой беспомощной при мысли о том, что что-то случится с Клэем.

— Саманта, иди наверх, — приказал Клэй потрясающе ровным голосом, не сводя глаз с человека с ножом.

Не колеблясь, она спрыгнула со стула и сделала, как ей сказали, ненавидя себя за то, что оставила Клэя наедине с человеком, который явно был монстром с неустойчивой психикой.

Ей пришлось пройти мимо них, чтобы добраться до коридора и к лестнице, и тогда тошнотворный запах немытого тела в сочетании с виски и неприятным запахом изо рта заставил ее желудок сжаться.

Ее глаза встретились с глазами мужчины, его взгляд был черным как смоль, будто у него не было души. Его улыбка была такой же злой.

— Не волнуйся, я не зарежу твоего любовника, если он не даст мне повода, — усмехнулся он, когда она пронеслась мимо.

Добравшись до двери, ведущей в квартиру, она распахнула ее, не решаясь оглянуться на Клэя. Несмотря на то, что ее ноги были как желе, ей удалось взбежать по лестнице, сдерживаемые ею слезы хлынули, и она всхлипнула, роясь в сумочке в поисках телефона.

Трясущимися руками она позвонила одному из немногих людей, которых включила в свой новый список контактов. Катрин.

К тому времени, как девушка ответила на звонок, Саманта ревела в голос.

— Немедленно отправь Мейсона в бар. Здесь человек, который угрожает убить Клэя.

Затем она отключилась и позвонила в полицию.

Глава 12

Когда Саманта ушла наверх, Клэй постарался не обращать внимания на тошноту, подступавшую к горлу, и смотрел на свой самый страшный кошмар — на человека, который превратил детство его и братьев в сущий ад. Мерзкий кусок дерьма, который держал их мать на наркотиках и продавал ее любому случайному незнакомцу за наличные и наркотики, пока ту не арестовали и отправили в тюрьму на полтора года за хранение наркотиков и проституцию.

Вот тогда-то для Клэя с братьями и начался настоящий ужас.

Уайатт Доусон был воплощением зла. Человеком без совести и морали, и это делало его опасным сукиным сыном. И он зашел поговорить, что, как подозревал Клэй, означало одно из двух: вымогательство или шантаж, потому что именно так действуют продажные люди вроде Уайатта.

— Нам с тобой не о чем говорить, придурок, — с горечью сказал Клэй.

— О, но я думаю, что есть. — Уайатт дерзко улыбнулся, но, несмотря на внешнюю браваду, Клэй уловил в его взгляде отчаяние. — Мне нужны наличные. Пятьдесят тысяч, если быть точным, и ты мне их дашь к концу недели.

Клэй недоверчиво рассмеялся.

— У меня нет таких гребаных денег, — солгал он, чертовски надеясь, что Уайатт каким-то образом не узнал о наследстве Джерри. — И даже если бы были, ты последний человек на Земле, которому я бы их дал, так что проваливай.

— Не так быстро, — сказал Уайатт, слишком терпеливо вертя острый сверкающий нож между пальцами, в качестве угрозы. — Ты отдашь мне эти деньги, если не хочешь, чтобы что-то случилось с этим баром или, что более важно, с той милой блондиночкой с большими невинными глазами. На черном рынке за нее можно выручить не меньше пятидесяти тысяч.

— Мне следовало убить тебя, пока был шанс, — выплюнул Клэй низким голосом.

— Да, следовало. Но ты этого не сделал, и вот мы здесь, и у нас приятное семейное воссоединение. — Уайатт ухмыльнулся. — Пятьдесят тысяч наличными, и у тебя есть три дня, чтобы их достать.

— Как насчет того, чтобы позволить естественному отбору идти своим чередом, — поддразнил Клэй, потому что у него было чертовски хорошее предчувствие, что если Уайатт не получит деньги, то кому бы он ни задолжал, сотрет его с лица земли.

— Не шути со мной, — прорычал Уайатт, как бешеная собака, коснувшись кончиком ножа груди Клэя, его дикий и безумный взгляд граничил с паникой. — Сделай так, чтобы все получилось, иначе тебе не понравятся последствия. Я буду на связи.

Уайатт повернулся и вышел тем же путем, каким вошел, через заднюю дверь.

Как только он ушел, Клэй подошел к ближайшему стулу и опустился на него. Его сердце все еще колотилось так неровно, что казалось, вот-вот выскочит из груди, и он провел рукой по лицу, ожидая, когда адреналин утихнет.

— Черт, — пробормотал он, чувствуя себя так, словно весь его мир только что перевернулся с ног на голову.

За последний час ему нанесли два удара. Он был потрясен заявлением Саманты, что она скоро уедет, а затем воскрес сам Сатана. Он честно не знал, какой из двух ударов был хуже или больнее. Иметь дело с Уайаттом и его требованиями или знать, что женщина, которая так много для него значит, уйдет из его жизни.

После стычки с Уайаттом стало совершенно ясно, почему Саманте не место в его мире. Он был запятнан ненавистью и насилием — уродливыми, мерзкими вещами, которые никогда, ни за что не должны коснуться Саманты.

Ни за что на свете он не позволит Уайатту прикоснуться к Саманте, не говоря уже о том, чтобы снова приблизиться. Он убьет его или умрет сам, защищая женщину, которую любит.

Его желудок перевернулся, когда в его голове это слово всплыло так легко, так быстро, так чертовски естественно, что у него закружилась голова. Клэй клялся, что не знает, что такое любовь, не говоря уже о том, каково это — любить, но он точно знал, что Саманта была самой первой женщиной, единственной женщиной, которую он хотел в своей жизни. И не только как временное развлечение.

Дерьмо.

Саманта ворочалась в постели, истощенная душевно, но не способная заснуть. Было почти два часа ночи, и хотя она несколько раз засыпала с тех пор, как легла, ее будили ужасающие образы мужчины, который вошел в бар накануне днем. Ужасные кошмары о том, как он ударяет ножом Клэя в живот, а Саманта беспомощно сидит рядом и смотрит, как тот умирает.

После того как Клэй отправил ее наверх и она позвала на помощь, она спустилась вниз и прислушалась у двери. Вот тогда-то она и услышала угрозы этого человека, если он в ближайшие дни не получит пятьдесят тысяч долларов — а Клэй настаивал, что денег у него нет. Она была частью угрозы, но не могла заставить себя думать об этом. Все, о чем она могла думать, был Клэй.