Чтение онлайн

– И что же теперь делать?

– Ещё раз говорю, помоги составить завещание.

Данила спохватился, когда "швельный изотермический окислитель" довёл воду до кипятка и переключился в режим поддержки температуры.

– С... сейчас, у меня бумага в подвале!

И он пинком открыл люк, расположенный под столом, и нырнул туда. Там нечто вроде детской горки. С приземлением на кровать. Очень эффектно, когда с девушкой. Хотя после женитьбы это развлечение Даниле стало недоступно. Ну, почти...

Вернулся Данила с другой стороны, поднявшись на поршневом приводе в облаках пара. В руках было несколько серых листочков и массивное устройство равномерной подачи чернил. От последнего Арман отказался, взяв из нагрудного кармана футляр со стальным пером.

– ...а Флоре я оставлю шестьсот монет.

– Знаешь, - сказал Данила, - ей неплохо бы попробовать перестать любиться о свою рану и наладить жизнь самой! Монашенки не раз звали её рукодельничать, но она предпочитает висеть на твоей шее и смотреть в окно.

– Давай я сам с этим разберусь, - набычился Арман.

Он всегда защищал сестру. Флора была младшая, любимая. Он прятал её от пьяного отца, ибо тот в гневе был способен на всё. Кидался с кулаками на тех, кто её дразнил. В общем, понимая умом правоту Данилы, даже в свой последний вечер он не мог предоставить её самой себе.

– Как скажешь, - примирительно кивнул Данила.

– У тебя-то как?
– спросил Арман, дописывая листок.

– У меня... "Автожук" в кои веки сумел пройтись по улице!
– ожил Данила, на миг, отвлёкшись от переживания за друга.
– Я, правда, в три утра езжу, чтобы людей не смущать...

– Ах, вот о какой нечисти наш Святой Отец говорит на последних проповедях, - воскликнул Арман.
– Ты в курсе, что верующие уже обложили храм каменными таблицами с цитатами из Священных Писем? От демона защищаются.

– В курсе, - фыркнул Данила, - об одну из этих "табличек" мой Автожук споткнулся и повредил гидропривод. Видишь, до сих пор чинюсь.

– О!
– Арман поднял вверх указательный палец.
– Таки работают силы небесные!

И они громко рассмеялись.

Потом замолчали. Завтрашний день давил и угнетал.

– Отдашь это стряпчему завтра, - сказал Арман, после затянувшегося молчания, протягивая Даниле лист.
– Я сам не успею. Всё начнётся рано, стряпчий ещё будет спать.

– Да... конечно... Только...
– Данила помялся.

– Только что?
– Арман взглянул на него с любопытством.

– Только... прости я... не буду на твоей дуэли. Я... не выдержу...

И Данила замолчал, вцепившись зубами в свой кулак. Арман хлопнул его по руке.

– Не настаиваю. Ты главное за женой моей присматривай. Мало ли...

И Данила несколько раз кивнул, не в силах взглянуть на Армана.

– Всё, дружище, пока!
– архитектор поднялся.
– Я хочу побыть с семьёй.

Данила снова кивнул, продолжая сидеть в той же позе.

***

– Зачем ты это сделал?

Городской судья, Адольф Скиннет нависал над Гаем Брюннером, глядя на него немигающим взглядом. Худой как щепка, лысый с жёстким лицом, покрытым ранними морщинами, судья, казалось, был лишён всех человеческих слабостей. Даже Брюннер, которого боялась половина города, этой силе противопоставить ничего не мог. Хотя пытался.

– Я... не обязан тебе отвечать!
– Гай поправил свой голубой с белыми разводами камзол, пригладил рыже-русую шевелюру и попытался надменно взглянуть на Адольфа. Но под сверлящим змеиным взглядом, не выдержал.

– Зачем. Ты. Это. Сделал?
– тихо повторил судья.

Брюннер несколько раз прошёлся туда-сюда. Ножны его рапиры бились о ногу.

– Старик! Чего ты так взвился, ради какого-то камнешлёпа?

– Зачем. Ты....

– Я не собираюсь...- прошипел Брюннер. И после паузы, сдался.
– Спроси у Базза, зачем он собрался вызвать этого камнешлёпа. Я вмешался в самый последний миг...

– Арман не дворянин!
– напомнил Судья.
– Ты рискуешь честью.

– Он купил себе личное дворянство, - фыркнул Брюннер.
– Честь не пострадает. В последнее время дуэли дворян с мещанами встречаются всё чаще. Это уже не важно. Я опасался, что эта глупость Базза окажется для него последней, поэтому решил вмешаться.

Судья молчал. Его сын Базз неплохой фехтовальщик, но с каждым годом, больная спина подводит его всё сильнее. Действительно участие в дуэли может стать для него роковым.

– Ты заменил его собой...
– глухо сказал Адольф.

– Да!

Они снова немного помолчали. Однако Брюннер уже видел, что черты лица судьи смягчились. Базз это единственная слабость, что была у Адольфа. Он любил сына.

– Может, сведём дело к формальности?
– предположил Адольф.

– Тогда Базз вызовет его снова, - возразил Гай.
– Он на него очень зол и не объясняет почему. Да и потом, на кой тебе нужен, этот Арман? Одним камнешлёпом больше, одним меньше...

– Да затем, что он строит театр по заказу наместника Императора!
– сказал Судья, глухим басом, что означало повышенную раздражительность.

Брюннер напрягся.

– Сам наследник - продолжал Судья, - обещал в следующем году прибыть к нам на первое представление. В театр, который строит Арман.

– Наследник... ему это зачем?
– не понял Брюннер. В глазах мелькнула растерянность.

– Потому что Его Высочество покровительствует театрам, - с лёгкой издёвкой в голосе сказал Адольф.
– В нашем городишке, представь себе, этой ценной штуки не оказалось. Венценосный юноша опечалился, и он попросил наместника исправить эту досадную оплошность. Ты убьёшь Армана, стройка оборвётся. Представляешь, сколько проблем вы с Баззом создали на ровном месте?

Брюннер дёрнул щекой. Судья хорошо знал, этот тик. У Гая он с детства. Это наследственное. Проявляется в гневе. Хотя обычно лицо Брюннера, что маска. Ничего не поймёшь за напускной бесстрастностью. Но судья слишком хорошо его знал.

– Ты же собирался позвать своего племяша?
– спохватился Брюннер.
– Ты ему даже подряд на стройку моста выиграл? Вот и пусть сперва достроит театр...

Теперь дёрнулось лицо у Адольфа. В том же месте, таким же образом. Он поднял руку в кожаной перчатке и шарахнул по столу, отчего массивная дубовая мебель лишь жалобно крякнула.