Чтение онлайн

Он отказывался связывать Дину с Кезом. В конце концов, она член семьи.

– Думаешь, они рискнут разгневать твоего отца во второй раз?

Дина понятия не имела, как мало Таниэль значит для собственного отца.

– Думаю, они ухватятся за возможность поставить его на колени.

– Один мой друг много лет занимается контрабандой табака в обход кезанских пошлин. Он может без риска переправить тебя в Адро.

– Я... – начал было Таниэль и замолк.

Ему не хотелось упускать первый шанс пролить кезанскую кровь. Он поклялся самому себе, что не вернется в Адро без хотя бы дюжины насечек на прикладе. Если же Дина готова дать кезанцам себя убить, Таниэль не собирается обременять этим свою совесть.

– Пойду пройдусь, – сказал он.

Схватив штуцер и сумку, он вышел на крыльцо.

Дождю удалось очистить воздух от болотной вони. Под навесом сидели шестеро ополченцев с трубками или сигаретами в зубах и молча смотрели на ливень. Они знали, что утром предстоит выступить в болото, и никого из них эта мысль не радовала.

Поприветствовать Таниэля удосужился лишь один.

Отвратительная дисциплина.

Таниэль несколько мгновений глядел во мрак. Пелена дождя размыла то, что не удалось скрыть темноте. Виднелись только грубые очертания зданий – большинство фонарей на них погасили на ночь.

Он уловил какую-то тень посреди дороги и, нахмурившись, сосредоточился на ней. Человек? С чего бы ему стоять под дождем?

Не сводя глаз с тени из опасения, что та исчезнет, если он отвернется, Таниэль насыпал на тыльную сторону ладони полоску пороха и втянул его носом.

Когда его охватил пороховой транс, очертания городских зданий отчетливо проступили сквозь темноту, дождь посветлел, словно освещенный фонарем, а тень превратилась в девушку.

Ей было не больше четырнадцати. Промокшие волосы до плеч, сумка через плечо. Бледная кожа усеяна серыми веснушками, похожими на крупинки пепла. Таниэль решил, что при свете дня ее волосы окажутся рыжими.

Туземная девчонка, ничего более.

Тогда почему заколотилось сердце? Инстинкт, более глубокий, чем любые ощущения, кричал об опасности, и Таниэль поймал себя на том, что бессознательно приготовился к бегству.

Девушка встретилась с ним взглядом сквозь пелену дождя, и Таниэль начал поднимать ружье, не вполне уверенный в том, что собирается сделать. Выстрелить в девчонку-дикарку? Он не убивает детей. Такой поступок несомненно настроит проводников против ополченцев и тем самым погубит всю экспедицию.

Таниэль взял себя в руки и открыл третий глаз, чтобы заглянуть в Иное и определить, где магия касается мира. Все вдруг исказилось, темнота вспыхнула мириадами пастельных оттенков, что указывало на присутствие поблизости магии.

Девушка тускло светилась.

Она была магом.

Он слышал о туземных колдунах. Их называли всевидящими. О них было известно очень мало – только что их колдовство отличается от магии избранных и транса пороховых магов.

Что она там делает под таким дождем?

Таниэль повернулся, чтобы спросить одного из курящих под навесом, видит ли тот девушку, но уловил что-то краем глаза.

На дороге, на полпути к возвышающемуся над городом холму Таниэль разглядел в Ином сильное цветное свечение.

– Избранный! – заорал он, выскакивая на улицу прямо в грязь.

В этот миг молния прорезала воздух и ударила в дом за его спиной.

***

После взрыва у Таниэля звенело в ушах. Он с трудом поднялся на ноги. Большая часть дома разлетелась по всей улице на обломки не больше фута длиной. Остальное охватило огнем. Таниэль слышал крики умирающих и раненых.

Он помог кому-то встать – одному из ополченцев, куривших на крыльце, – и попытался открыть чехол со штыком. Там, где избранный, появятся и кезанские солдаты.

Таниэль заморгал, пытаясь избавиться от послеобраза молнии и снова привыкнуть к темноте. Через несколько мгновений он увидел бегущих по дороге к городу кезанских солдат с примкнутыми штыками. Поверх мундиров на них были холщовые пончо.

Они существенно превосходили фатрастанских ополченцев в численности. Даже без кезанского избранного всю роту уничтожат в считанные минуты.

– Бежим в болото! – воскликнул Таниэль.

– Ты спятил? – спросил ополченец.

– Проклятье! Это единственный шанс. В кипарисы!

Таниэль устремился к тлеющим развалинам дома. Выжившие поднимались на ноги с оружием в руках. Майора Бертро он не нашел, зато схватил за плечо сержанта Мапеля.

– В болото. – Таниэль указал в противоположную от приближающихся кезанцев сторону.

Мапель кивнул и начал выкрикивать приказы к отступлению.

– Дина! – позвал Таниэль. – Дина, проклятье!

Отпихнув с пути скамью, он занялся проверкой обожженных тел, принявших на себя основной удар магии.

– Я здесь.

Пожилая священнослужительница уже была на ногах и отправляла людей следом за сержантом Мапелем.

Таниэль подавил вздох облегчения. Он не хотел, чтобы на его руках оказалась кровь родственницы, пусть она и кезанка.

– Вы видели Бертро?

– На улице, – сказала Дина.

Таниэль бросился обратно на улицу, где и нашел майора Бертро. Та выстраивала шеренгу человек из двадцати, чтобы отразить атаку кезанской пехоты.

– Нам нужно затеряться в лесу, – крикнул ей Таниэль.

Бертро выхватила шпагу.

– Это арьергард. Уходите с остальными!

– Это самоубийство!

Слова Таниэля заглушил раскат грома, последовавший за вспышкой молнии. Молния ударила в соседнее здание, и в ее свете он увидел ту же туземку, стоящую на обочине спиной к болоту.

И тут на них обрушились кезанцы.

Таниэль прикладом отразил штык и обругал себя за то, что не примкнул собственный штык, пока была возможность. Кровь стучала в ушах. Он крутанул штуцер, чтобы схватиться за ствол, как его учили, и врезать прикладом кезанскому солдату по лицу.

Воздух заполнился криками и лязгом стали. Таниэль выхватил из-за пояса пистолет – чутье порохового мага подсказало, что порох в нем по-прежнему сухой, – и выстрелил в пехотинца.

Майор Бертро резко развернулась, сделала выпад шпагой, и на Таниэля навалилось мертвое тело кезанского солдата, которому клинок угодил прямо в сердце.

Таниэль оттолкнул его и, не тратя время на то, чтобы поблагодарить Бертро, ловко вытащил штык из чехла, присоединил к штуцеру и повернул кольцо, чтобы убедиться, что тот вошел на место. Перенес вес на отставленную ногу, присел, уворачиваясь от выпада очередного кезанца, и воткнул штык ему в глаз.