Чтение онлайн

У дверей капеллы капитан Шассерфи жестом велел гвардейцам отойти от меня на несколько шагов.

– Капитан, – промурлыкала я. – А вот и…

– Мисс Уайт ни в коем случае не упоминайте, – сбивчиво прошептал он, приблизившись. – Спросят, откуда узнали о Вратах, скажите, что подслушали сплетни стражников. И, ради всех Святых Сказителей, будьте почтительны. Не бранитесь даже на русском.

С этими словами Лассен скрылся за дверьми, а меня вновь окружили стражники. Я была рада, что сам суд прошел без моего присутствия, и теперь не придется смотреть на напыщенные морды аристократов.

Волнение все равно сжимало изнутри, а наручники на запястьях, казалось, тяжелее с каждой минутой, проведенной у дверей в зал Совета.

Если бы не стража, я бы металась из угла в угол. Вместо этого я искусала губы в кровь, нервно переминаясь.

– Давно на службе, ребятки? – с нездоровым весельем спросила я.

Стража даже не моргнула.

– По вам сразу видно, что недавно. Ты вон даже штаны швами наружу напялил.

Юный гвардеец все-таки смутился и украдкой посмотрел на свои брюки. Я сцедила смешок, радуясь, что удалось хоть немного поразвлечься перед вынесением приговора. Ожидание – самая отвратительная вещь, которую можно придумать.

Наконец, двери распахнулись. Сделав глубокий вдох, я поплелась внутрь на трясущихся ногах.

В уже знакомой бирюзовой капелле меня встретили все те же лица. Вот только в первую нашу встречу напыщенные франты глядели куда приятнее. Теперь в их глазах не было ничего, кроме презрения. Принц вальяжно развалился в высоком кресле, корона съехала набекрень.

За небольшим столом сидел носатый эльф, вооружившийся чернилами и пером. Понтифик стоял позади короля, задумчиво глядя перед собой.

Страх сменился гневом. Я намеренно вздернула подбородок. Стража схватила меня за плечи, принуждая склониться. Пряди упали на лицо, скрыв мое злобное выражение.

– Это человеческое отродье даже не испытывает стыда, – буркнул один из лордов.

– Девчонка всего лишь хотела вернуться на родину, Кристиан. Мы это уже обсуждали. Любой из нас, окажись на ее месте, захотел бы того же, – сказал лорд Брэннус.

– Стыд свойственен созданиям верующим, – по капелле разнесся скрипучий голос понтифика. – Как и страх. Ибо ожидание пред ликами Сказителей и грядущей расплатой, страшнее самого наказания. А этот человек веры не имеет. Только Сказителям решать: карать ее за неверие или простить за глупость людскую.

Король Стефан задумчиво глядел на меня сквозь сложенные домиком пальцы. Брови с проседью сурово сведены, губы сжаты.

– Этот вызов в твоих глазах достоин восхищения, – наконец, промолвил король. – Но за ним стоит самый обычный человеческий страх. Не перед Сказителями или… Богами. А за свою жизнь. Мы приютили тебя, дали кров и пищу, а ты умышленно нарушила наш закон. Раскаиваешься ли ты в содеянном?

– Да, – ловко соврала я.

Им ни к чему мое мнение. Они возомнили себя богами, вершителями судеб. В Лэндэльфе так оно и было. Глупо отстаивать свою позицию, если тебя заведомо ни во что не ставят.

Сейчас нельзя выпячивать гордыню. Сейчас нужно подчиниться, быть покорной, но лишь для того, чтобы выиграть время и позже отомстить за их «великодушие». Мне ничего не стоит наступить себе на горло. Я делала так множество раз. Да, я – не герой. Я не веду честную игру. Безнравственный, подлый человечишка.

– Ложь, – возразил лорд Саргас, что все время хранил молчание. – Она говорит это, лишь бы сохранить голову на плечах. У людей не осталось даже капли чести и собственного достоинства. Я уже говорил – ее опасно оставлять в живых. Никто не должен знать о расположении Врат. Человечье отродье может навлечь хаос, обладая подобной информацией!

– В этом есть и моя вина, милорд, – сказал Лассен. – Я несу ответственность за своих подчиненных. Если потребуются, я понесу наказание.

– Вы не виноваты, что гвардейцы любят часть языками, – устало вздохнул король, коснувшись висков, как если бы испытывал головную боль. – Что же, время огласить приговор. Уважаемые члены Совета, кто за то, чтобы обвиняемая подверглась казни, согласно незыблемому закону?

Кровь стремительно пульсировала в висках, ноги точно приросли к полу. Я затаила дыхание.

Руки подняли двое лордов: лорд Грано и лорд Бранкье.

– Кто за то, чтобы сохранить жизнь человеку?

Дориан лениво махнул ладонью. Его примеру последовал и лорд Брэннус Уайт. Наверняка я покраснела до корней волос от такого напряжения. Легкие болели от скопившегося воздуха, но я так и не смела выдохнуть, пока не решится моя судьба.

Кажется, король был крайне удивлен решению своего сына. Он задумчиво почесал бороду, насупив серые брови. Понтифик склонился над его ухом и что-то прошептал.

– Так тому и быть, – кивнул король, и фейец тут же макнул перо в чернильницу. – Я, король Стефан II Тадеуш из династии Биствиллахов, властитель Пяти королевств Пентамерона отдаю свой голос за помилование человеческой девушки. – Я тяжело выдохнула, но сердце продолжало отбивать смертельную чечетку. Лорды заворчали, и тогда король продолжил: – Но безнаказанным этот поступок остаться не может. Посему указываю: в Кровавую луну мидэйра человек потешит нас танцем в раскаленных башмачках. Таково мое окончательное решение.

Сердце ухнуло вниз, в горле возник непроходимый ком.

– Но, мой король, – тут же возразил Лассен, – люди более хрупкие создания. Ее тело не выдержит подобной пытки.

– В таком случае, да помогут ей Сказители, – равнодушно ответил король Стефан. – Уважаемые лорды, понтифик, благодарю, что явились на заседание…

Я была не в состоянии разобрать, что король говорил дальше. Обрывки фраз доносились, как из-под толщи воды.

Я действительно попала в страну сказок. В страну страшных сказок. Где существуют королевства, принцы, лорды, фейри… Но даже это не способно замазать грязь и пороки, в которых погрязли эти ханжи.

Фэлис приложила к губам дымящуюся чашку, наблюдая за игрой призадумавшейся Велии и нежной Цеццоллы. Леди решили устроить чаепитие и сыграть в карты в саду, расположившись в цветущем трельяже.

Закатное небо исполосовали медные перистые штрихи; прислуга исподволь зажигала огни, расставляя фонари со спрайтами. Недалеко шумел фонтан с лазурной водой. Его венчала алебастровая скульптура крылатого Амура и Психеи, тех самых, от кого и зародилась сказка о Красавице и Чудовище.