Чтение онлайн

— Я это умею…

— У тебя есть счастливые воспоминания из детства?

Розалия снова подняла на него глаза, хотя на этот раз в них просматривалась полная растерянность.

— Я не знаю… Не помню… Возможно, что-то и было, но не связанное с родителями или другими родственниками. Я не знаю… — проговорила она упавшим голосом, когда не знаешь, как ответить, но очень хочется сказать хоть что-нибудь настоящее и правдивое. — Возможно, мой первый поцелуй…

— Сколько тебе было лет?

— Шестнадцать. Я переспала с тем парнем два дня спустя… Вот так разом из нецелованной превратилась в ту, что занимается сексом…

— Надеюсь, это был удачный опыт… — Бенджамин снова уткнулся лицом в ее макушку и несколько раз коротко поцеловал.

— В физическом плане — так себе, но эмоционально — потрясающе. Я чувствовала себя свободной и нужной!

Розалия не по-доброму усмехнулась.

— Нужной, Рози? — переспросил Бенджамин.

— Этакое эфемерное ощущение, что ты, наконец-то, кому-то нужна, пусть хотя бы и для секса.

Она сделала паузу и закопошилась у него на груди. Бенджамин был уверен, что она вытирала слезы.

— Когда ты поняла, что это не так? — только усилием воли он не поцеловал ее волосы.

— Думаю, я всегда это знала. Просто в тот момент мне нужна была ложь. Знаешь, самообман ненадолго приносит радость. Тебе разве никогда не приходилось обманывать себя?

— Я этого сейчас не припомню, — ответил Бенджамин и приподнял лицо Рози, придерживая его за подбородок.

Он был прав: она вытерла слезы, но на ресницах все еще висели крохотные блестящие капли.

— Ты сожалеешь, что твои родители оказались такими? Конечно, — вдруг осекся Бенджамин, — родителей не выбирают…

Он не позволял ей отвести взгляд и ловил мельчайшее изменение на лице девушки. Сначала она распахнула глаза и рот ее удивленно приоткрылся от услышанного вопроса. Затем она посмотрела куда-то в сторону буквально на одну секунду. Возможно, в тот момент она обдумывала, стоит ли говорить правду. А затем взгляд вернулся к нему, губы сжались, но лишь перед тем, как она едко заговорила:

— Сожалею ли я? Очень! Я, хоть убей, не понимаю, почему это случилось со мной? Почему у меня не могло быть родителей в меру раздалбаев и пофигистов, в меру заботливых и любящих друг друга. Почему мне досталась бесхребетная женщина, которая обвиняла обственного ребенка в своем несчастье, потому, что тот не родился мальчиком, а ее муж, то есть отец, не способен полюбить дочь. Я не могу понять, почему мои экстравагантные поступки воспринимались никак иначе, как желание досадить, сделать их жизнь сложнее, а не как крик о том, что вот же я здесь, посмотрите на меня, любите меня такую, как есть... — Розалия глубоко вздохнула, как будто ей не хватало воздуха и села перед Бенджамином на колени, даже не пытаясь прикрыться одеялом. — Мне никогда, ни разу не сказали, что любят меня. Те, кто был со мной хотя бы некоторое время, только делали вид, что принимают меня такой, какая я есть, а на самом деле пытались изменить. Им нравились мои чудачества, а потом надоедали… Луиджи принимал меня всякую…

— Хм… Я уверен, — хрипло проговорил Бенджамин, — что твои родители все равно любят тебя…

Лучше бы он этого не говорил. Розалия, словно дикая кошка прыгнула на него и оседлала сверху, оплетая его тело бедрами в районе живота. Ее глаза сверкали недобрым огнем. Правой рукой она схватила левое запястье Бенджамина и приложила его к себе сзади на неровный шрам.

— Вот доказательство их любви! — почти взвизгнула она.

Бенджамин приподнялся на локтях, затем и вовсе сел и притянул к себе взъерошенную Розалию. Она сначала не хотела, чтобы ее обнимали и нетерпимо дернула плечами, давая понять, что не хочет его прикосновений, но потом сдалась.

— Рози, я сказал непроходимую глупость, — ретировался Бенджамин.

— В следующий раз лучше промолчи… — уже смягчившись, но все еще сердито ответила Розалия. — Некоторые вещи ты делаешь гораздо лучше, чем говоришь…

Он лишь улыбнулся. На нее было бессмысленно обижаться. Когда она сердилась, то могла сказать не самые приятные слова. Но Рози снова заерзала на нем, задвигала бедрами, спускаясь ниже по его животу, и Бенджамин перестал здраво рассуждать.

И вот, некоторое время спустя, они снова без сил лежали на постели, на этот раз раскиданные по разным сторонам. Бенджамин смотрел в потолок, но перевел взгляд на Розалию, когда она лениво зашевелилась.

— Рози, я очень голоден. Давай закажем что-нибудь. Что ты хочешь?

— Суши, — ответила она и стала наблюдать, как Бенджамин начал одеваться. — Я должна воспользоваться твоей ванной. Буду внизу минут через десять.

Он спустился вниз один, заказал ужин и стал накрывать на стол. Потом спустилась она, разрумянившаяся и с влажным лицом и руками. Во время еды они слушали музыку и комментировали песни, больше не касаясь личных тем. А позже, когда они сидели на диване перед телевизором, Розалия заснула, положив голову на подушку на коленях Бенджамина.

«Твою ж мать! — выругался про себя Бенджамин, рассматривая спящую Рози. — Неужели я влюбился?!»

Эта мысль взволновала его своей неожиданностью и нелепостью. Зачем, а самое главное, кому это понадобилось?!

Дверь в подъезд громко хлопнула — доводчик был сломан уже пару дней — затем отскочила на пару сантиметров и снова закрылась, на этот раз тихо. Розалия прошла первый лестничный пролет и остановилась. Отсюда Бенджамин не мог ее видеть через стеклянную входную дверь. Она прикоснулась ладонью к губам. Последний поцелуй перед тем, как она вышла из машины, был странный: долгий, нежный и очень легкий. Ощущение было таким, как будто Бенджамин не хотел ее отпускать. Каждый раз, когда Розалия пыталась уйти, он брал ее за руку и притягивал к себе назад. Прошло не меньше десяти минут прежде чем они вышли из машины, и он проводил ее до самого подъезда.

Розалия заснула на его коленях после того, как они, прибрав на кухне, переместились на диван. Она чувствовала дикую усталось, похожую на ту, что всегда настигала ее после долгих слез. Близость Бенджамина, полученная возможность насытиться им и бессонная накануне ночь, сделали девушку уязвимой. Как ни старалась она бороться со сном, но тепло тела и спокойствие, которое дарил Бенджамин, отключили чувство боевой готовности. Что он делал все это время? Смотрел на нее? Почему не разбудил! Может, у него затекли ноги..

Когда час спустя она очнулась, Бенджамин странно на нее смотрел. Он вообще часто смотрел ей в глаза подолгу, как будто выслеживал там что-то до сих пор ему неизвестное. И Розалия позволяла ему блуждать там столько, сколько он хотел. Ей было приятно воображать, что он понимает ее чуточку больше, чем остальные. Это делало его в ее глазах особенным.

Бенджамин отвез ее домой почти сразу. Он не предложил ей остаться — это было бы чересчур неловко, да Розалия и не согласилась бы. Не стоило путать их взаимный интерес и секс с чем-то большим. Тем более, что синьора Пеллегри несколько раз наказывала ей каждый раз возвращаться ночевать домой. У нее на этот счет имелось свое особое мнение, которое, к счастью, именно в этом случае совпадало с мнением Розалии.