Чтение онлайн

– Там у стены только один скелет, – сказала она. – Он всё ещё горит, но лобковая кость точно принадлежит женщине. Думаю, к тому времени, как сюда кто-нибудь доберется, от костей уже ничего не останется.

Трещина в лодыжке зажила только через три недели. Всё это время он мирно просидел в своём кабинете на Холиуэлл-стрит, готовясь к началу семестра в колледже, изучая времена испанских глаголов четырнадцатого века и играя в пальчиковые куклы с Мирандой. Три-четыре раза за ночь он поднимался в детскую, но Нэн Уэллит (первую неделю малышка настаивала на том, что будет спать в одной кровати с няней, «как внизу») заверяла его, что девочке не снятся кошмары и спит она крепко.

Очевидно, Миранда унаследовала от Лидии её флегматичный темперамент. Сам Эшер спал далеко не так спокойно.

Лидия оповестила тётю Изабеллу, что Миранда заболела, поэтому она более не может сопровождать Эмили на регатах, балетах и скачках, и в результате пропустила страшное зрелище – в Аскоте одна из единомышленниц Джосетты Бейерли бросилась под копыта королевской лошади почти на финишной прямой – со смертельным исходом. Ей всё же пришлось отправиться в Лондон, чтобы поприсутствовать на помолвке Эмили и Теренса Винтерсона и услышать, как тётушка громогласно заявляет со своего кресла: «Ни секунды не сожалею о волнениях и хлопотах этого сезона, всё завершилось весьма удачно…».

Первую неделю семестра Эшер ходил с тростью и рассказывал сочувствующим студентам, что в Падуе споткнулся о бордюр.

Ближе к середине лета на последней странице «Телеграфа» появилось объявление о продаже паба «Коса» в Степни, поскольку его владельцы, мистер и миссис Генри Скруби, а также оба брата мистера Скруби, исчезли без следа. Несколько дней спустя небольшая заметка оповестила о самоубийстве банковского служащего Тимоти Роллстона, В его квартире обнаружили альбом с аккуратно вклеенными лентами, принадлежавшими по меньшей мере двенадцати девочкам.

Вскоре после этого, в самые долгие дни года, когда вся почтенная публика устремилась в Хенлей-на-Темзе, Эшер втайне обзавёлся шприцами, ампулами с нитратом серебра, кольями из древесины боярышника и хирургической пилой. С 1907 года, когда он впервые познакомился с обитателями ночи, он понимал, что стать охотником на вампиров, пойти по стопам книжного Абрахама Ван Хельсинга или реального Озрика Миллуорда, означает стать одержимым. Для этого потребовалось бы самому войти в мир немёртвых и погрузиться в его тени, позабыв о мире света.

Вампиры, стремясь к вечной жизни, сами сводят эту вечность к поискам жертвы и попыткам управлять своим окружением ради безопасности, но и знакомые ему охотники на вампиров поступали точно так же, пренебрегая всем ради охоты.

И всё же третьего июля, в пять утра, когда в небе едва забрезжил рассвет, он вышел из дома и, пробираясь по канализации, тоннелям метро и руслам подземных лондонских рек, навестил все убежища Лайонела Гриппена. Эшеру уже приходилось убивать вампиров. Основной задачей было вытащить их обезглавленные тела туда, где до них доберётся солнечный свет, стоит только открыть ставни, двери или крышку люка. Нескольких секунд на солнце хватало для того, чтобы немёртвая плоть вспыхнула огнем. Затем он уходил, оставляя их гореть в темноте – голова отрублена, чтобы отключить центральную нервную систему, сердце пронизано колом, в венах плещется нитрат серебра.

В убежищах Гриппена он нашел прекрасную Пенелопу, коварного Джерри и сэра Джеффри Воксхилла. Миссис Роли и Лайонела Гриппена нигде не было.

Лидия рассказала ему, как найти дом в Испанском переулке, но Эшер не обнаружил там ни дона Симона Исидро, ни даже подпола и подземелья, о которых она говорила. Он сомневался, действительно ли нашёл нужный дом.

В Оксфорд он вернулся на мотоцикле по дороге через холмы. Той ночью ему снилась Африка.

Он разбил лагерь в вельде, на земле бура по имени ван дер Плац. Единственный сын хозяина, шестнадцатилетний Жан, по вечерам приезжал к нему, чтобы поболтать с профессором Лейденом из Гейленберга о жизни, где есть место не только работе и церкви, о странах, где чернокожих не считают скотом, а женщин – племенными кобылами, о книгах, не похожих на Библию. Затем Жан возвращался домой, а Эшер часами сидел у палатки, вслушиваясь в далекие полубезумные завывания гиен и глядя на золотую африканскую луну.

Ему часто снилась Африка, вот и этой ночью тоже: свет фонаря запутался в длинной траве, в сумерках жужжат насекомые. На разборном столе перед палаткой лежит «Книга детей тьмы», а напротив него, по другую сторону стола, где до этого сидел юный Жан (это Эшер помнил), восседает на складном стуле дон Симон Исидро в элегантном сером костюме с Сэвил-Роу [42] .

– Полагаете, все непокорные птенцы Лайонела сегодня спали в его убежищах лишь по воле случая? – спросил вампир.

Эшера охватили отвращение и гнев – даже его месть оказалась полезной хозяину Лондона. Он оттолкнул прочь рукописные заметки по староиспанской морфологии, которые усеивали стол, и швырнул карандаш в Исидро, который даже не соизволил уклониться.

– Он следит за мной?

– Сомневаюсь, – вампир пожал плечами. – Вы следите за нами? После спасения la nina [43] я намекнул Лайонелу, что вы предпримете нечто подобное, как только встанете на ноги. Он весь месяц переоформлял свои владения, из-за чего сильно злился. Но я указал ему, что он сам напросился. Да и всё вышло к лучшему. Даже мёртвым со временем нужно меняться.

– Он считает, что избежит наказания за всё, что натворил? Что хоть у кого-то из вас это получится?

– Вообще-то именно так мы и считаем. Вы сейчас похожи на вашего приятеля Миллуорда – кстати, он отрёкся от несчастного bonachon [44] Сибери, когда тот отправился на юг Франции со своим другом. Вы в самом деле хотите уподобиться ему? Охотиться за нами – всё равно что охотиться за дымом, Джеймс, я ведь уже говорил вам. До того как в 1882 году погиб его младший брат, Миллуорд весьма успешно переводил протоеврейские надписи. После того, как он начал охотиться на вампиров, он превратился в того Миллуорда, которого вы знаете. Скучного фанатика, неспособного ни на какие отношения, если их так или иначе нельзя обратить против немёртвых. Несчастного человека и не слишком-то везучего охотника, если на то пошло.

– Это ещё не повод и дальше спускать вам с рук убийства.

Испанец вскинул бесцветные брови:

– Вы ничего не спускаете нам с рук, Джеймс. Мы вынуждены так поступать. Мы то, что мы есть. Знаете, той ночью Лайонел вернулся в Лондон и обратил Армистеда. Он догадался – или припомнил под влиянием слов миссис Эшер, – для чего американец на самом деле ищет вампира. Клин клином вышибают, как сказал Армистед. Мы все его недооценивали. Он недаром читал книги и давно догадался о том, что происходит с его дочерью. Только так он мог её спасти, по крайней мере, ничего другого ему в голову не пришло. Вы бы решились на такой шаг ради мисс Миранды?

Эшер вспомнил, как кричал американец и как цеплялся за обидчика своей дочери, даже когда пламя охватило их обоих.

– Да. Да, решился бы. Как и ради других детей, чтобы спасти их от Гриппена… и от вас.

– Кого скосили голод, мор, война, потоп, пожар [45] , – процитировал Исидро. – Вы можете спасти их? Растенья, люди, звери, целый мир — для ненасытной Смерти вечный пир [46] . Если бы вы и в самом деле возымели желание спасти мир от смерти, Джеймс, вы бы остались работать в департаменте. Кайзер убьёт намного больше людей, чем мы – он, ваш премьер-министр, господа Пуанкаре и Клемансо и все прочие.