Порождения тьмы
Шрифт:
Я смогу.
Он глубоко вдохнул, распределил свой вес между дробовиком и тростью и заковылял вверх по скале, на которой стоял небольшой замок. На самых крутых участках обнаружились вырубленные ступени, но к двери он подошёл, обливаясь потом.
Дверь оказалась незапертой. Справа за ней горела свеча, сверху доносился невнятный шум голосов и топот. Чувствуя себя так, словно на ночь ему выдали ограниченное количество шагов, Эшер протащился по большому вестибюлю к полуоткрытой двери, которая вела, по всей видимости, в столовую. От мебели в комнате остался только невероятных размеров стол, на нём стояла горящая свеча в подсвечнике. В её свете Эшер разглядел дамскую сумочку из малиновой кожи, термос, корзинку для пикника и четыре книги.
На потёртых кожаных переплётах тут и там проступала тусклая позолота. Книги были завёрнуты в шёлковый платок, и Эшер ни минуты не сомневался в том, что именно он видит.
Должно быть, Сиси выяснила, где отец прячет их, и выкрала перед побегом.
Эта мысль мелькнула и пропала. Главное, что в комнате никого не было.
Подождать их здесь? Термос и корзинка давали понять, что скоро сюда вернутся. Подъём по лестнице, а затем и спуск должны быть стать для него чудовищным испытанием, которое он вряд ли сможет перенести без падения. Балюстрада давно сгнила, и он сильно пострадает, если упадёт с галереи.
Но безмолвная неподвижность ночи вызывала у него мурашки, а приближение утра после короткой летней ночи подстегивало сильнее, чем даже боль в лодыжке. «Она принесла книги и собирается встретиться с ним здесь. Сейчас они наверху…»
Он заставил себя подняться на две ступеньки и напряг слух. Где-то заговорила женщина, слов было не разобрать за стенами из камня и дерева. Ей ответил второй голос, тоже женский.
А затем ударом серебряного кинжала до него донесся детский голосок:
– Домой хочу…
– Тихо, – оборвал её высокий голос, и Эшер опознал в нём слабый акцент, свойственный неграм американского юга, – Скоро мы отвезём тебя домой, солнышко.
Голос дочери окатил его таким жаром, словно он хлебнул бренди. Дикий, убийственный гнев…
Они ждут его. Должно быть, он отправился поохотиться. Рассвет уже близок, а значит, он вернётся очень скоро…
Эшер упёрся плечом в деревянную обшивку и начал более-менее уверенно подниматься, стараясь не становиться на ступени всей стопой, чтобы не шуметь.
– …зависит от того, что ваш папенька решит насчёт этой крохи, – продолжала темнокожая девушка (Эллис, так её звали). – Говорите, что Шарлин Сейвник отдала дочь под ваш присмотр, вот только я в жизни не слышала, чтобы у леди Сейвник была ещё одна дочь, кроме Сильвии…
– Чья она дочь, тебя не касается, Элли, – перебил её более высокий голос (как у субретки, которая брала уроки дикции). – Она под моей опёкой…
– Тогда почему вы не расскажете о ней своему папеньке? Почему постоянно отсылали меня с ней подальше? Я не хочу сказать, что вы поступаете неправильно, мисс Сиси. Я только говорю, что ваш отец уволит меня без рекомендаций, и куда я тогда пойду?
Верхний этаж Стэнмюира оказался в куда более плачевном состоянии, чем нижний. Отсутствовала немалая часть крыши, а также несколько стен между комнатами. Когда тучи рассеялись, Эшер увидел над собой возвышающуюся башню – пустую скорлупку с проваленными перекрытиями и внутренними дверьми, которые открывались в пустоту. От балюстрады, некогда опоясывающей всю галерею над вестибюлем, не осталось и следа. Помещение внизу казалось темной пропастью.
Прижавшись к стене, где более прочный настил мог бы выдержать его вес без скрипа, Эшер повернул голову и заглянул в дверь одной из немногих уцелевших комнат, выходивших на галерею. В свете единственной лампы он опознал Сесилию Армистед – темноволосую девушку в огненно-красном прогулочном костюме, скорее элегантном, чем удобном. Эллис (американцы назвали бы её окторонкой) стояла рядом со складным стулом в углу, где лежало несколько дорожных пледов.
Миранда, скорчившись, сидела на пледах. Рыжие нечёсаные волосы торчали во все стороны, платье было грязным, но она без страха смотрела на двух женщин, словно прикидывая, как бы убежать. Эшер почти слышал её мысли: «Я всего лишь ребёнок, как далеко я доберусь, и меня отшлёпают, если поймают». На её личике виднелся синяк: совсем недавно её ударили.
Эллис продолжала без запинки:
– Я всего лишь хочу обезопасить себя, мисс Сиси…
Миранда встретилась взглядом с отцом, застывшим в дверном проёме, глаза её расширись от радостного удивления…
И она не издала ни звука.
Сиси подскочила к служанке и схватила её за руку:
– Не вздумай шантажировать меня, чёрная дрянь…
В тот момент, когда Миранда бросилась к двери, Эшер перешагнул через порожек и направил дробовик на женщин:
– Не двигайтесь.
Если бы тётя Лавиния увидела, как Сиси и Эллис выражают свои чувства, она бы не удивилась – чего ещё ждать от американок. Миранда обхватила ногу отца и прижалась к ней лицом:
– Папа, – её била дрожь.
– Мама ждёт тебя внизу, – спокойно сказал он. – Поторопись. Держись у стены…
Неужели они выберутся отсюда?
У него за спиной из темноты раздался крик Лидии:
– Джейми, берегись!
Эшер повернул голову. Элли схватила свою госпожу и толкнула на него; вес американки пришёлся на правую сторону, и больная нога тут же подвернулась, словно по ней ударили молотом. Он попытался откатиться в сторону, но Сиси вырвала дробовик у него из рук и, откинувшись назад, выстрелила. Каким-то чудом он отбросил от себя Миранду – до самой смерти он не мог понять, как это ему удалось в такой суматохе. Срикошетившие дробинки впились в кожу на руке и голове; Миранда и Сиси закричали. Пока он неуклюже пытался подняться на ноги, мимо в шелесте юбок пронеслась женщина, едва не споткнувшись об него.
В следующее мгновение ошеломляющий удар по рёбрам отбросил его почти на край галереи. Он схватился за обломок балюстрады, подтянул свесившиеся в чёрный провал ноги и при свете разгоревшейся лампы увидел на лестнице Дамиана Загорца, который за талию прижимал к себе Лидию, заломив ей правую руку.
Стоявшая на коленях Сиси зажимала окровавленное предплечье – рикошет зацепил и её тоже (и поделом ей). Она всхлипнула:
– Убей её!
Рядом с ней на полу лежал револьвер – должно быть, его принесла с собой Лидия, – и Сиси потянулась за ним. В тот же миг Миранда с криком «Мама!» бросилась к Лидии, вытянув перед собой ручки.
Лидия извернулась и ударила Загорца по глазам серебряными цепочками, намотанными на левое запястье. Вампир отпустил её с громким проклятием, и она рванулась к дочери. Она бы поймала девочку, если бы Сиси не выстрелила – промазав на несколько ярдов, но всё же Лидию шатнуло в сторону, и Загорец тут же с нечеловеческой скоростью догнал её, отшвырнул прочь сильным ударом и схватил Миранду на руки.
Девочка закричала, укусила его и начала вырываться, как маленький демон, но ей на горло легла холодная когтистая рука, и Загорец прокричал: