Чтение онлайн

– Назад!

Лидия, которая уже поднималась на ноги с таким выражением в глазах, которого Эшер никогда не видел у своей обычно спокойной молодой жены, замерла, скорчившись. Сиси навела на неё пистолет, и Загорец снова закричал:

– Брось его!

Его власть над юной американкой была достаточно сильна для того, чтобы та замерла, но всё же Сиси не выпустила оружия и даже не опустила его.

– Сесилия, – мягко произнес вампир, – Caro [38] . Ты ведь знаешь, мне нужна эта женщина – не двигайтесь, Лидия, meine Liebling [39] … Это и есть ваш храбрый супруг?

Взгляд голубых глаз упал на Эшера, который подтянул под себя локти и едва дышал. Вампир продолжил на правильном старомодном немецком языке Империи:

– Не глупите, mein Held [40] . Ваша красавица жена нужна мне живой и послушной, а если вы вынудите меня убить вас, то мне придется убить и её, а также и ваше дорогое дитя. Конечно же, вы уже видели, как это происходит, и знаете, что мне нужно.

– И что же вам нужно? – выдохнул Эшер.

Возможно, он и сумел бы дотянуться до вампира, если бы бросился на него, но в этом случае Миранда умрет. И Лидия тоже, как только Загорец отвлечется от впавшей в истерику девушки с пистолетом.

«Будь начеку, – сказал он себе. – У тебя будет лишь доля секунды…»

– Мне нужно то же, что и всем людям, – серьёзно ответил Дамиан, – как живым, так и мёртвым. Свобода.

В свете лампы он выглядел намного хуже Исидро: истощённый едва не до состояния скелета, глаза прячутся за тёмными волосами, некогда крупное тело иссохло. Серебряная цепочка с запястья Лидии оставила у него на лбу воспалённый шрам, словно после удара раскалённой кочергой. И всё же в нем сохранялось сходство с Ноэлем Редимеером. Интересно, как долго ещё он сможет поддерживать иллюзию? Как долго сможет любить Сиси Армистед в её снах?

– Три сотни лет я был рабом – три сотни лет! Подходящее наказание для того, кто некогда хвастался, будто способен поработить любую женщину, с которой встретится взглядами, как сказал бы мой старый исповедник…

Он вновь перевёл взгляд на темноволосую девушку в красном. Она по-прежнему целилась в Лидию, но глаза её были устремлены на Загорца, в них читались подозрение, непонимание, ревность, обожание.

– Шутка, достойная самого дьявола. Говорили, что у Ипполиты Враницы, колдуньи, еретички и полноправной владычицы гор за Царой, сердце из обсидиана, его не трогают улыбки мужчин. Конечно же, я должен был заполучить её. Я даже не подумал о том, что всегда встречал её только после захода солнца… слишком поздно я узнал причину. От правительницы всех вампиров Динарского нагорья мне было не уйти. Как бы ты поступил, англичанин? Жизнь капля за каплей вытекала из меня, я висел на краю смертельной пропасти, и тогда она предложила мне стать её творением, её слугой, её вечным возлюбленным. Что бы ты сделал?

Эшер осторожно принял сидячее положение:

– Я встречался с этой дамой, – сказал он. – Но если вы жаждете свободы, зачем вам услуги Лидии, да и мои тоже? Зачем вам лондонское гнездо и «Книга детей тьмы»? Кстати, где вы её взяли?

– Во дни жизни и солнечного света я слыл человеком учёным, – ответил вампир. – Я прочёл её так же, как «Пантагрюэля», «Утопию» и диалоги Платона и придал ей не больше значения, чем прочим сказкам. Она хранилась в моём особняке в Венеции. Долгие годы рабства в горах я с отчаянием вспоминал о ней. Когда пришли солдаты и Ипполита бежала, первым делом я направился именно туда. Оказалось, её продали вместе со всем остальным имуществом…

– О чём ты говоришь? – Сиси придвинулась к нему поближе, по-прежнему целясь Лидии в сердце. – Я принесла тебе книги, все, которые были. И с нами Ноэль. Он сейчас в имении и завтра женится на мне… Почему же невозможно избавиться от неё прямо сейчас?

– Красавица моя, – ласково сказал Загорец, – она нужна мне…

– Зачем? Что в ней такого, чего нет во мне?

– Ein Gehirn [41] , – пробормотал Загорец себе под нос, но всё же ответил с льстивой мягкостью, – она учёная, моя прекрасная спасительница. Мне нужны её умения.

– Я могу всему научиться, – широко раскрытые глаза молодой американки горели тем огнём, который Эшер видел у солдат, входящих в вельд. – Она сказала мне правду? Что ты приходил к ней так же, как ко мне? Целовал её так же, как целовал меня… Любил её так же, как меня?

– Право же, – запротестовала Лидия, – я его не просила…

– Заткнись! – американка со вспыхнувшим взглядом повернулась к своему немёртвому любовнику. – Ты обещал ей то же, что и мне? Что она навеки будет твоей? Говорил ей, что любишь её, как говорил…

Эшер ничего не услышал, но голова Загорца внезапно повернулась со щелчком. Проследив за его взглядом, Эшер увидел Элли – несколько мгновений служанка ещё стояла, потом её колени подогнулись, по плечу и груди потекла лента крови. Без малейшего колебания Эшер бросился на Загорца и схватил того за ноги, заставляя упасть. Он услышал крик Миранды и револьверный выстрел и скорее почувствовал, чем увидел, что Лидия бросилась прочь.

Топот её ног по деревянному полу затих за одной из тёмных дверей, которые вели из галереи.

Клыки впились ему в загривок, колено придавило позвоночник, затем Загорец вдруг застыл.

Эшер почувствовал запах крови. Большого количества крови.

О том, что произошло, он догадался, когда бросил взгляд в самый темный угол галереи и увидел, как мертвая Элли опускается на колени и падает на пол.

Стоявшая за ней женщина выпрямилась и поверх трупа посмотрела на Загорца, её гордое бледное лицо с орлиными чертами было спокойным, как у мраморной статуи, хотя его и покрывала кровь. Кровь блестела на тёмном платье, которое было на ней прошлой ночью в римских развалинах; на шее и груди виднелись огнестрельные раны, тут и там её тело пересекали рваные следы когтей.

Должно быть, она столкнулась с Исидро…

Ипполита небрежным пинком сбросила тело Элли с галереи. До Эшера донесся влажный удар о каменный пол. Насколько он мог видеть (а обзор у него был неважный, так как Загорец стоял рядом с ним на коленях и прижимал его к полу), Лидии и их дочери нигде не было.

– Дамиан.

Загорец отпустил его и встал:

– Госпожа…

– Думал, удастся сбежать? – она говорила на старомодном правильном немецком языке, некогда распространенном в Империи.

Сиси начала стрелять, выпуская из револьвера последние пули, но вряд ли попала хотя бы близко от своей цели. Ипполита повернула к ней голову, глаза её напоминали солнце во время затмения:

– Потаскуха. Убей её, Дамиан. Так, чтобы я видела.

Она по-прежнему говорила на немецком, но когда Дамиан повернулся к Сиси, та по его лицу поняла, что сейчас произойдет. Девушка крикнула:

– Дамиан, нет! Я люблю тебя!

Он замер, лицо его исказилось от боли:

– Разве ты не понимаешь, – прошептал он, – что любовь немёртвого не похожа на любовь живых?