Чтение онлайн

Гаттер промолчал. Раньше Кисер ограничивался утробным мурлыканием. Имел ли в виду кот Достоевского, Порри не знал.

– Второй вывод, – сказал Сен, – связан как раз с прощальной речью твоего кота. «Хоро всегошего» означает «Всего хорошего», а «Встрето скоримся» – «Скоро встретимся». Ничего не напоминает?

– Болгарский эмигрант? – вспомнил Порри. – Который следил за мной в Дутом переулке, а потом приходил к маме? А зачем он подсунул Развнеделу пугатор с Мордевольтом тогда, на картофельном поле?

– Может, предупредить хотел, – пожал плечами Сен. – А может, просто выделывался. Коты – существа непостижимые. Или как там их классифицировал Харлей? «Кошки. Кто они?»

– Ты еще скажи, что четверокурсник в поезде был Кисером [164] !

Важный гносеологический спор был прерван боевым кличем Лужжа:

– Держитесь! Мы идем!

Ночные небеса обрушились, и два великих мага обрушились на поле боя, готовые обрушиться на врага. Стоящая невдалеке башня Орлодерра зашаталась.

– А, – перевел дух Югорус, – уже все? А я думал, мы опоздали.

– Да нет, – успокоила его МакКанарейкл, кивнув на пытающихся уползти домовых, – кое-кого спасти еще можно.

– Может, не стоило так долго задерживаться в Гренландии? – спросил Браунинг, со священным ужасом наблюдая за неутомимой Мергионой. Клинч и Дубль уже сидели в стороне, вытирая трудовой пот.

– Не могли же мы бросить людей без Утепляющего заклинания! – возразил Лужж. – А то пришлось бы встречать Новый год на морозе.

– Да и пять тысяч Санта-Клаусов им не помешали, – признал Браунинг.

Маги хихикнули.

Тем временем произошло невозможное: Пейджер остановилась. У нее закончился фронт работ. Оглядев кучу поскуливающих ложных гномов, Мерги нахмурилась и заявила:

– А Бубльгум опять смылся! Ну что это за… Лихорадочный бой главных часов Первертса не дал Мергионе договорить. С последним ударом хриплый голос с часовой башни произнес:

– Небось, опять не успели желание загадать? Ничего, в следующем году попроворнее будете!

В недрах главного корпуса проскрежетало.

– Это же мое Охлопывающее заклинание сработало! – заволновался Лужж. – Браунинг, мы точно всех эвакуировали?

– Даже если кто-то остался, – сказал коллега профессора, – нормальный размер Зала Трансцендентальных Откровений вряд ли ему повредит. Кстати, а зачем вы вообще поставили таймер заклинания на полночь?

– Да это все ректор! Бывший. Он начал мне объяснять, что если площадь Школы в ноль часов первого января не будет соответствовать техпаспорту, его могут привлечь за приписки. Между прочим! С Новым годом всех!

– Кто родился в январе, вставай, наливай! – запел Клинч. – Тост. Сам придумал.

– С новым счастьем, – ответила Сьюзан, – пойду, прибью Бубльгума.

– Секундочку, мисс, – остановил ее Югорус, – с этим вполне справится и наша команда победителей. Я думаю, мистер Гаттер, вы знаете, где его искать. А у нас, профессор МакКанарейкл и профессор Развнедел, есть более важные проблемы.

– Например? – нахмурился декан Чертекака, который начал было незаметно левитировать в сторону столовой.

– Например, скорректировать учебные планы с учетом высвободившейся ставки. И организовать отъезд студентов на каникулы. И учесть при составлении расписания мудловские… то есть слабоволшебные предметы.

– Мне тоже нужно выполнить свой долг, – вздохнул Браунинг. – Навестить в лазарете моего собрата по несчастью Фантома Асса.

– По несчастью? – переспросила Сью, но святой отец уже улетучился.

– Кстати, мистер Клинч, – сказал Югорус, – завтра к вечеру нужно подготовить белье для наших гостей. Не вечно же они будут торчать в Гренландии.

– Да вы офонарели! – взвыл Клинч. – Где я вам возьму сто тысяч пододеяльников?

– Пошли, – шепнул Порри друзьям, – кажется, начались серьезные взрослые проблемы.

«По крайней мере, – подумал мальчик, – без ректора мы не остались».

– А куда пошли? – спросила Пейджер.

– Преступник всегда возвращается на место преступления, – с умным видом ответил Порри и скользнул в потайной ход. Мерги, Дубль и Сен последовали за ним.

Бубльгума они обнаружили там, где и ожидали: бывший ректор и очень бывший колдун лихорадочно копался в обломках Каменного Философа в поисках уцелевшей Трубы.

– Роетесь в погремушках, профессор? – крикнул ему Гаттер еще издали.

Но радовался он преждевременно: Бубльгум выпрямился, и в руках у него опасно засветилось фиолетовое жерло. У Порри пересохло во рту, и он вспомнил, что не спал уже больше суток. «Как глупо, – подумал он, – вляпаться в последней главе!» [165]

Экс-ректор добро и мудро улыбался. Друзья замерли, ожидая, что он разразится ядовитой речью, в которой скажет:

– Вы считаете это погремушкой, мой юный друг? В каком-то смысле вы правы. Это действительно будет громким делом. Знаете, что сейчас произойдет? Легкое нажатие на курок – и вся могучая сила Того-кто-не-нынешним-чета транзитом через Великого Порри Гаттера вольется в наиболее приспособленный для нее сосуд. Отныне я буду вместилищем магических способностей 666-ти колдунов. Да, я не ошибся в расчетах: 665 обезмаженных, в том числе ваш покорный слуга, и сам Враг Волшебников! Наконец-то появится человек, который будет обладать не только сверхмагией, но и сверхразумом! Прощайте, волшебник Гаттер! Здравствуй, мудл Порри!

Но вместо этого, совершенно естественного, монолога Бубльгум просто нажал на курок.

Яркое, неправдоподобно веселое пламя вырвалось из Трубы. Лишь только у дула оно было фиолетовым, а на воле превратилось в хоровод зеленых, белых, оранжевых, бирюзовых искр. Не долетев до Порри, пламя метнулось к потолку, и Зал окрасился бутонами праздничных фейерверков. Блестки салюта не опали на пол, а повисли в воздухе, образуя слова:

Проверено. Труб нет.

Югорус Лужж. Кольт Браунинг.

– Ах, так! Ну, ладно! – воскликнул Бубльгум. – Вам это выйдет боком [166] !

– Да ну? – сказал незаметно подкравшийся сзади майор Клинч.

«Интересно, – подумал Порри, – их другим приемам в спецназе обучали?»

Бубльгум усмехнулся… и прыгнул в воронку из-под Каменного Философа. Преследователи бросились к ней, но оказалось, что злодей по привычке предусмотрел все. Что-то хлопнуло, распространяя запах селитры, и постамент обрушился, оставив только узкую щель.