Чтение онлайн

Дамы сделали страшные глаза — всегда неловко, когда в блаженный сытый прием вторгается чья-то трагедия, и не знаешь, сколько нужно уделить ей жалости и можно ли после сего обратно стать беспечным.

— Какое горе, господин Алваро, — начала Эмма, но лекарь ее спешно перебил.

— Нет-нет, он жив, — успокоил с преувеличенной живостью. — Принужден обретаться на теплых шарльских берегах, в благоприятном климате. О службе в Ладии не может идти речи.

Хозяйка облегченно перестроилась на иной, рассудительный лад.

— Это печальная ирония, — вздохнула искренне. — Вы имеете навыки к исцелению, а не можете вернуть здоровье собственного сына.

Алваро развел руками (в правой забавно торчала баранка).

— Творец ограничил наш дар управлять магическими потоками. Они слушаются там, где мы хорошо изучили материю, то бишь в данном вопросе — анатомию. Открытые раны мы лечим уже вовсе легко, неплохо управляемся с переломами. Даже ранение капитана, — лекарь махнул баранкой на приподнятое плечо приятеля, — залечили бы без всякого следа, случись хороший маг-целитель вовремя.

— О чем бы я тогда рассказывал истории? — возмутился капитан, ладонью перекрыв плечо от этих посягательств.

Губы Алваро тронула усмешка, но, посерьезнев, он продолжил обращаться к Эмме.

— Болезни закрытого типа нам подвластны очень мало. Магия не лечит даже насморка. Много раз доказано на деле — опасно вмешиваться в сложное устроение человека без глубокого понимания последствий.

— Но скоро лекари освоят и эти болезни? — спросила Нерина с юношеской надеждой в то, что темные века прошли задолго до ее рождения и мир, конечно, на пороге совершенства.

— Подвижки есть, — улыбнулся ей лекарь. — Я и сам желал бы посвятить себя науке, но годы уже не те, к тому же через восемь дней мы…

Он умолк.

— Разве вы идете в неведомые земли против воли? — изумилась барышня. Герои морских романов никогда не тяготились приключениями, разве что могли красиво сетовать, что не обрели в них еще счастья и отрады сердца — но это тоже неизменно исцелял финал.

— Проживание сына в Шарлии вводит меня в существенные издержки, — с неохотой признался Алваро. — Экспедиция очень поправляет мои дела. Морской приказ даже вошел в мои трудности и выплатил жалование задатком за полгода.

— Тем более это досадно, — заметила Эмма сочувственно. — Теперь, когда вы получили средства на устроение сына — могли бы заняться исследованием природы его болезни, а вы уходите…

«Быть может — безвозвратно», — мысленно дополнил каждый. Алваро опустил глаза, рассматривая так и не надкусанное румяное колечко с пустотой внутри.

— Полно вам, — вмешался капитан Лужен с молодцеватой бодростью. — Сия первая экспедиция — всего до осени! Ее герои вернутся с триумфом, получат почести и вознаграждение втрое или вчетверо против обычного жалования — тогда-то Луи и займется наукой! Пусть не кокетничает о годах — мы еще услышим его имя среди светил ладийской медицины!

Алваро кивнул и поднял очи.

— Обязательно, — сказал он. — обязательно продолжу. Без меня сын скоро будет вынужден вернуться в родную северную глушь — не допущу, ибо его это погубит. Жена давно почила в вечности, а больше у меня нет никого.

Он с оживлением залез в карман, выловил там медальон на цепочке и обернул к обеим дамам:

— Здесь ему шестнадцать! С тех пор он несколько еще подрос, но этот портрет мне дорог тем, что писан был еще женою.

Нерино вежливо смотрела на худое лицо подростка, а замечала, как обтерта манжета у лекарской формы. Невольно подняла глаза — на поясе ряд медных пуговиц слегка топорщился, словно бы скроенный на мужа покруглее. Сукно было хорошее, когда-то — наивысшей пробы, но то ли не хватало больше средств сменить мундир, то ли он вовсе шит был на другого, а перекуплен позже с рук. Нерина прежде не задумывалась, что молодецкий облик требует от воина не только выправки и чести.

Лужен тоже взглянул на медальон.

— Помню его таким! И ты не вешай нос — еще потешишь внуков! — Лужен продолжал сулить уверенно, точно сам был своей жизни хозяин. Такую манеру держаться Нерина одобряла куда больше — за то они с сестрой и восхищались отчаянным авантюристом-капитаном. В молодости он наверняка немало походил на тех, о ком писали в ее книгах.

— Я, брат, тебе завидую, — добавил капитан, упрочив барышнино лестное воззрение. — Меня море часто зовет, да в Приказе уже списали. «С мундиром и пенсией», конечно, но что мне с них! Хоть мало бы магию слышал — авось, нашли бы применения старику, а так…

Он дернул изувеченным плечом, иллюстрируя причину небрежения к себе флотоводцев Морского приказа.

— Нечему завидовать, — Алваро снова увел взгляд, рассматривая гобелены Эммы, но и со стен его встречали надоевшая вода и паруса. — Не в том я нахожу свое призвание.

От двери снова появилась Ийя — полная торжественной гордости, она проплыла мимо гостей в столовую, неся перед носом огромное блюдо. Благородные рты тотчас исполнились довольно прозаической слюны — длинный пирог в форме рыбы с румяными кружочками-чешуйками манил бы и сытого, а уж раззадоренные сыром посетители и вовсе слаженно свернули шеи за кухаркой, боясь вдохнуть горячий дух дрожжей слишком приметно.

— Прошу, — с улыбкой встала Эмма. — Вы убедитесь, что прождали не напрасно.

Гости живо поднялись, кто снова поведя плечом, кто поправляя кружево на платье.

Все-таки, раб человек своему желудку: улов простородной кухарки вдруг показался господам куда весомее того, что удалось поймать в беседе им самим.

Порт Арсис, 18 мая, суббота

В бытность навигатором «Фортуны» Рауль уже встречал такое: на речной прогулке секретарь валицианского посла упал, едва отведав кваса.

К большому облегчению ладийских дипломатов, виною был не яд, а незнакомая напасть — таинственная «аллергия». Что уж не смог переварить в ладийском квасе организм южанина — Бог весть, но его патрон, посол Валиции, оказался дивно сведущ в облегчении такой беды.

«Травить у них — рутина будняя, так что их маги с детства тренируются лечить», — пояснил капитан «Фортуны», пока они следили с мостика за этим врачеванием. Посол растянул страдальца на палубе ровно и молниеносными чарами стал разгонять ему кровь. Цепкий до знаний, Рауль невольно примечал движения его магических потоков.

Когда Мартьен упал со стула, первый навигатор сейчас же вспомнил эту сцену. Обернулся и нашел вокруг себя лишь три растерянных лица. Без судового лекаря он, кажется, единственный догадывался, что здесь можно делать.

«Аукнется мне эта предприимчивость», — предрек обреченно, уже отшвыривая стулья не то чарами, не то руками.

К Мартьену подступился осторожней — повернул с правого бока на спину и убедился, что сердце его бьется. В него-то Рауль и направил поток, разгоняя едва слышный ритм. Посол на «Фортуне» проделывал что-то и с венами, но лезть туда своим неумелым воздействием маг-мореход не решился. Сердце Мартьена встретило вялым «Туук. Туук…»