Чтение онлайн

Вскоре подошел Борейко.

– Хороши, нечего сказать! Осрамили Утес на весь Артур. Смеются над вами и поделом! Пусто все в роте знают: заберет кого-либо полиция, пощады он меня не жди. Ну, пошли ко всем чертям, растяпы!
– отпустил он наказанных.

Звонарев хотел было протестовать, но, увидев, какую умильную рожу состроил Блохин, засмеялся и махнул рукой.

Офицеры завтракали в своем блиндаже, когда денщик неожиданно доложил:

– Неизвестный генерал на батарею пришли.

– Кого это еще принесло?
– недовольно буркнул поручик и вышел встречать неведомое начальство. Прапорщик последовал за ним.

По батарее шел Никитин, на ходу здороваясь с солдатами.

– Здорово, артиллеристы-батарейцы!

Удивленные утесовцы вразброд отвечали генералу.

Приняв рапорт Борейко, Никитин осведомился, не был ли на Залитерной Стессель.

– С момента сооружения Залитерной здесь его превосходительства не видели!

– Он собирался сегодня побывать у вас.

– Весьма польщены с голь высокой честью.

Генерал прошелся вдоль фронта батареи, задавая различные вопросы.

– Я всю жизнь свою прослужил в мортирном полку и понятия не имею о крепостных пушках и правилах стрельбы из них, - признался он - Чем же изволите сейчас ведать, ваше превосходительство?
– справился Борейко - Председатель комиссии по наблюдению за тем, чтобы в ночное время люди не спали на позициях, - важно сообщил генерал.

Поручик чуть заметно усмехнулся.

– Весьма ответственная должность.

– Да, если хотите, - нахмурился Никитин, почувствовав насмешку.

После обхода позиции Борейко предложил генералу позавтракать, а Звонареву велел навести порядок на батарее и предупредить, когда появится Стессель.

Солдаты усердно принялись за уборку. Заинтересовал и их Никитин. Начались расспросы - кто он, чем ведает, зачем пришел на батарею. Прапорщик подробно рассказал, что знал.

– Выходит, он вроде старшего ночного сторожа в Артуре, - решил Блохин. Только где же у него погремушка?

– Какая погремушка? Трещотка, что ли?

– Она самая.

– Сделай да поднеси ему, - засмеялся Звонарев.

– Мигом сварганим из старого железа, только как бы у меня потом из-за этого голова не затрещала, - зубоскалил солдат.

Пользуясь затишьем на фронте, Стессель решил объехать батареи второй линии. Здесь было совершенно безопасно и в то же время можно было с чистым сердцем послать реляцию о посещении передовых позиций.

Артиллеристы едва успели закончить уборку, как на дороге показался известный всему Артуру экипаж, запряженный парой серых в яблоках лошадей.

Прапорщик поспешил в блиндаж. Там он застал Никитина и Борейко, усиленно выпивающих и закусывающих. Не привыкший к гомерическим порциям поручика, генерал уже с трудом двигая языком.

– Подъезжает Стессель, - сообщил Звонарев.

– Разрешите встретить его превосходительство?
– обратился поручик к Никитину.

– Конечно, конечно. Он ведь любит почет. Сразу раздуется, как индейский петух, думает, что тогда его и впрямь за умника ненароком сочтут, пролепетал с трудом генерал.

Офицеры вышли, оставив своего гостя в обществе целой батареи недопитых бутылок и опорожненных стаканов.

Стессель вышел из экипажа и приказал выстроить солдат за орудиями. Когда это было исполнено, он громко поздравил солдат с отбитым штурмом и поблагодарил за службу. Обходя по фронту, генерал сделал Борейко замечание за плохую выправку солдат. Особенно возмутил его Блохин, у которого фуражка блином сидела на голове, пояс спустился вниз, на лице застыла глупейшая улыбка.

– Что за олух!
– закричал Стессель.
– Голову выше, брюхо подбери!
– И генерал ткнул солдата в живот.

Эффект получился совершенно неожиданный. Перегнувшись вперед, солдат громко икнул. Стессель даже онемел от удивления.

– Поставить этого идиота на шестнадцать часов под ранец, чтобы вел себя прилично в присутствии генерала, - приказал он, обретя наконец дар слова. Не солдаты, а папуасы какие-то!

Неизвестно, сколько бы времени он возмущался, если бы не увидел приближающегося к нему Никитина. С блаженно-пьяной улыбкой на багровом лице, пошатываясь и заплетаясь на каждом шагу, Никитин еще издали посылал своему другу воздушные поцелуи. Стессель нахмурился.

– Ты уже успел зарядиться!
– недовольно проговорил он.

– Успел, Толя, но только самую капелечку! Не сердись, дай я тебя поцелую.

– И Никитин обнял Стесселя.

– Довольно, Владимир Николаевич. Тебе, я вижу, надо немного отдохнуть.

Поедешь сейчас со мной.

– Только не хмурься, Толя. Ведь в молодости и ты не был схимником!

Помнишь, как перед третьей Плевной мы с тобой в собрании дербалызнули? Ты еще на четвереньках под столом ползал, лаял по-собачьи и кусал дам за ноги!

Ведь тоже был когда-то шалунишкой!

– Едем!
– решительно подхватил Стессель его под руку.

– Да куда ты меня тащишь? Позволь хоть попрощаться с моим новым приятелем. Люблю его, как сына. Заметь - это лучший артиллерист в Артуре! И Никитин облобызался с Борейко.

– Подавай!
– нетерпеливо махнул рукой кучеру Стессель, но Никитин уперся.

– Хочешь, я тебя свезу в одно тепленькое местечко?
– предложил он, хитро улыбаясь.
– Девочки там - пальчики оближешь!

Стессель свирепо молчал и продолжал вести Никитина к экипажу.

– Нет, постой!
– вырвался последний.
– Да ты не бойся, я твоей мегере ничего не скажу! Ведь все знают, что ты сидишь у ней под башмаком и она бьет тебя туфлей по голове.
– Никитин громко захохотал. Окончательно выведенный из себя, Стессель втолкнул своего друга в экипаж и приказал трогать.

– Смирно!
– скомандовал вслед уезжающему начальству Борейко, отдавая честь.
– За этакое генеральское представление, - обернулся он к Звонареву, не жалко и полсотни заплатить. Разойтись!