Чтение онлайн

Штабс-капитана они застали за писанием дневника. Тут же с рукоделием сидела Шура, конфузливо поднявшаяся навстречу гостям.

– Приготовь нам чаю, - бросил ей Гудима, здороваясь с вошедшими.
– Сейчас из Управления передали по телефону, что вам разрешено уехать на Утес, Николай Васильевич.

– Тогда я попрошу вас поскорее составить передаточный акт. Пойдемте займемся этим.

Жуковский и Гудима вышли. Звонарев остался с Шурой, хлопотавшей над керосинкой, - Вы давно здесь?
– справился прапорщик.

– Приехала вместе с Алексеем Андреевичем.

– И не страшно вам?

– На Утесе бывало страшнее. Кроме того, мне там папаня с маманей проходу не давали. Вернись да вернись домой, - жаловалась Шура.

Как только Гудима освободился, Звонарев вместе с ним отправился в стрелковые окопы. Прапорщику хотелось посмотреть на действие "артурских пулеметов" Шметилло. Офицеры прошли на пехотную позицию. Прочно устроенные бревенчатые блиндажи и козырьки хорошо предохраняли солдат от ружейных пуль, шрапнели и действия малокалиберной артиллерии. От осадных же орудий эти полевые укрепления защитить не могли. Стрелки по большей части дремали в укрытиях, и только одиночные часовые неустанно следили за врагом.

– Мои солдаты все время мастерят нечто вроде перископа, чтобы иметь возможность скрытно вести наблюдение за японцами, да у них что-то не получается, - вместо приветствия обратился к артиллеристам вышедший навстречу Шметилло.
– Может быть, вы и тут поможете мне?

– Я привел нашего инженера, он и окажет вам полное содействие, - указал Гудима на Звонарева.

Капитан поблагодарил и предложил артиллеристам зайти выпить чаю.

– Где Харитина?
– оглянулся капитан.
– Пусть разогреет чай.

– Ушедши в тыл, - отозвался денщик.

– Это что еще за баба появилась у нас, ясновельможный пан?
– улыбнулся Гудима, закручивая усы.

– Вдова-солдатка, добровольно пошла в полк рядовым. Носит солдатскую одежду и числится стрелком. Непривередлива и очень храбра. Несколько раз ходила в штыки, на моих глазах приколола японца, а как разойдется, то и я побаиваюсь ее!

– Обязательно познакомлюсь с ней, - решил Гудима.

Поболтав с полчаса, артиллеристы двинулись обратно. На батарее они застали Шуру, беседующую с солдатом-стрелком. Среднего роста, довольно полный, безусый, с мягким продолговатым лицом, он сразу обратил на себя внимание офицеров.

– Переодетая баба, - определил Гудима.
– Тебя как зовут?
– спросил он.

– Рядовой седьмой роты Двадцать пятого Восточно-Сибирского стрелкового полка Харитон Короткевич, - грудным женским голосом ответил солдат.

– Не слыхал я что-то у мужиков такого голоса, да и вид тебя выдает! Ежели ее вымыть да приодеть - ничего бабенка получится, - обернулся штабс-капитан к Звонареву.

Харитина - это была она - густо покраснела и свирепо взглянула на офицера.

– Ишь сердитая какая, мордашка! Зачем к нам пришла?

– К сестрице, на хворобу пожаловаться, вашбродь.

– На женскую, что ли? А то у вас самих есть ротные фельдшера, допытывался Гудима.

Харитина невнятно что-то забормотала в полном смущении.

– Оставьте ее в покое, Алексеи Андреевич, - заступился Звонарев.

Когда офицеры отошли, Харитина кивнула вслед штабс-капитану и хмуро спросила;

– Кто эта сволочь?

Шура покраснела.

– Тот, что с тобой разговаривал, - Гудима, а другой - Звонарев.

– Так это и есть твой? Ни в жизнь не спуталась бы с таким. А второй ничего, мухи, видать, не обидит зря, стеснительный. У него тоже зазноба есть?

– Нет, один он. Правда, к нему имеет приверженность дочка нашего генерала. Варей звать. Встречала, может? Все верхом скачет.

– Озорная такая, - знаю. На барышню и не похожа.

Харитина по-солдатски сплюнула через зубы и вздохнула.

– Ты бы лучше к молодому ушла: и красивый и человек хороший - бить, ругать не станет.

– Солдаты-то тебя, Харитина, не обижают?
– поспешила переменить разговор Шура, - Пробовали было, так я живо отучила. Зато от офицеров проходу не было.

Потому к капитану ушла: боятся его и не трогают.

– А в Артур как попала?

– С шести лет осталась сиротой и пошла работать по людям. Как годы подошли - вышла замуж за лакея при станционном буфете. Жили хорошо, только вот бог деток не давал. Взяли на воспитание сиротку-китайчонка. Война началась. Забрали мужа в Артур, осталась я одна с малолетком. Опостылело все. Решила ехать к мужу. Подстриглась, переоделась железнодорожником и добралась в Артур. Командир полка, спасибо ему, разрешил мне состоять при полковом лазарете. Так и жила до августа, а на самое преображение ранили моего... Он через три дня и помер. Поплакала на могилке, да и решила за него с японцами посчитаться...

Появление Звонарева прервало их разговор.

– Отнесите, пожалуйста, Харитина, этот чертеж своему капитану, - попросил он.

Харитина старательно свернула бумагу и, отдав честь, ушла.

– Вот вам, Шура, и подруга здесь нашлась. Не знаете, как она попала в солдаты?

Шура передала прапорщику историю Короткевич.

– Зря это она вернулась в полк: шла бы работать в госпиталь, там женщин не хватает, а в окопах и без нее обойдутся. Да и вам, по-моему, здесь делать нечего. Жили бы у своих на Утесе, все постепенно и вошло бы в норму.

Шура неожиданно всхлипнула и залилась слезами.

– Хоть бы вы меня не попрекали!

– Я и не думал вас обижать, - растерялся Звонарев.
– К слову пришлось.

– С чего ты нюни распустила?
– неожиданно появился Гудима.
– Иди в блиндаж и приведи себя в порядок. Не терплю слезливых и сопливых физиономий!

"Не сладко, однако, живется бедной девушке", - подумал прапорщик и двинулся на Залитерную.

Борей ко уже ждал его с завтраком. Выслушав рассказ прапорщика, поручик ругнул Гудиму, пожалел Шуру и выразил желание познакомиться с Харитиной.

– Занятная бабенка, не приходилось еще встречав таких. Поинтереснее многих наших барынь и барышень.

– Оли Селениной, например?

Борейко насупился и сердито засопел.

– Каждая хороша в своем роде, - примирительно буркнул он после минутного молчания.
– Какой у тебя паршивый язык стал в последнее время, Сережа! Это все влияние твоей милейшей амазонки. Та на редкость умеет говорить всякие неприятности и при этом еще с невинным видом, - недовольно бурчал поручик.

Стук в дверь перебил этот разговор.