Чтение онлайн

Сауле фыркнула, но уходить не спешила. Они стояли по обе стороны лестницы, ею разделенные, и сейчас эта самая лестница гляделась мне непреодолимой преградой. Надо же...

– Зачем тебе я?

– Затем, что эйта Ирма, конечно, хороша, но годы берут свое. Да и любить она не умеет.

– Мне кажется...

– Всего-навсего кажется, девочка моя, - теперь голос звучал печально, а тень качнулась, будто грозя ступить на лестницу.
– Она играет... со мной, с тобой... со всеми... вот увидишь, скоро ей надоест, и на моем месте появится кто-то другой. Вероятно, помоложе...

– А ты... женишься на мне?

– Если ты захочешь.

– У меня уже есть жених.

– Скорее уж надсмотрщик. Как тебя вообще угораздило заключить договор с этим... уродом?

Рыжий и урод? Нет, он, конечно, далеко не красавец, во всяком случае, до эйтов ему далеко, однако и уродом я бы его не назвала. Обычный... пожалуй, что-то в нем есть от Корна, не во внешности, в той неторопливости, в спокойствии.

...и еще эта манера, смотреть будто бы в сторону, но я хорошо научилась чувствовать чужие взгляды.

– Он не урод. И тоже не в восторге, - Сауле вздохнула, и вздох ее походил на шелест осенних листьев.
– Но ты не знаешь Мара. Если ему что-то взбрело в голову...

– Выдать тебя за...

– Скорее привязать Кириса к семье... он полезный человек. А еще честолюбивый... как он думал. Помолвка с эйтой, шанс основать собственный род... правда, как оказалось, одного честолюбия недостаточно... впрочем, разве тебе есть до этого дело?

– Есть.

– Только не говори, что влюбился...

...ее голос предательски дрогнул. А мне подумалось, что разговор этот может длиться до утра, и что мне делать? Стоять, надеясь, что парочка меня не заметит, или, отступив, попытаться найти другой выход? Можно заглянуть в коридоры для слуг, но там выше шанс на кого-нибудь нарваться. Слуги в таком доме ложатся спать поздно, а встают засветло...

Нет, подожду.

– Если тебе неприятно слышать, то...

– Неприятно, - довольно резко произнесла Сауле.
– Ты говоришь о любви, но что ты готов сделать ради этой любви?

– Многое, дорогая, - тень одним шагом пересекла ставшую вдруг несущественной преграду.
– Подожди чуть-чуть и ты увидишь...

– Я устала.

– И пьяна.

– Тебя это тоже злит?

– А твоего жениха злит? Он тебя обижает?

– Он до отвращения благороден, а еще утомительно зануден, но и только...

– Ты пьешь, потому что несчастна. Но позволь, и я сделаю тебя счастливой.

Сауле молчала.

Она не спешила уходить, хотя могла бы. И ответить могла бы, резко, ядовито, но... то ли яд к ночи поистратился, то ли просто не хотелось ей. И вот она молчала, позволяя целовать свои руки. А мне было немного стыдно, что я это вижу.

– Если не можешь ждать, мы уедем завтра...
– Юргис заговорил, и голос его низкий хрипловатый разрушил очарование момента.
– Или сегодня. Сейчас. Сбежим. Обвенчаемся...

– А дальше что?

– Что-нибудь...

– Что-нибудь меня не устроит, - она все же высвободила руку.
– Но... я устала быть чьей-то игрушкой. И... я подумаю. Наш с Кирисом брак и вправду отвратительная идея.

И мысленно я с ней согласилась.

– Только...
– теперь голос Сауле звучал жестко.
– Я не уверена, что брак в принципе хорошая идея... не важно с кем.

– Но ты позволишь себя убедить?

– В постели?

Насмешки она не скрывала.

– И до нее дело дойдет. Когда-нибудь.

– К чему откладывать?

Я вздохнула. Все же идея с окольным путем начинала казаться все более привлекательной.

– Ты пока не готова. Ты мне не веришь.

– А должна?

Она отступила, а вот Юргис остался.

– Почему я должна тебе верить? Ты говоришь, что любишь, но... многие говорили... слова - это легко, а вот делом докажи.

– Каким?

– Не знаю... придумай сам... что ты готов для меня сделать?

– Что угодно.

– Украдешь?

– Украду. Если понадобится. Тебя или... что скажешь.

Сауле рассмеялась, хрипловато, неестественно.

– Какая... смелость. Может, и убить готов?

– Твоего жениха?

– Кири? Его-то за что, помимо занудства... нет... если ты не лжешь... если ты и вправду готов... тогда убей...
– она замолчала, позволяя ему додумать.
– Ты ведь понимаешь? Конечно... ты такой чуткий, как говорит моя матушка, такой внимательный... ко всем внимательный... скажи, а Лайму ты тоже обихаживаешь? Она пока не просила тебя никого убить?

– Ты первая.

– Я не хочу быть первой, - Сауле топнула ножкой.
– Я хочу быть единственной! Хоть для кого-нибудь...

– И будешь.

– Ты...

– Имя. Просто назови имя и увидишь...

Что-то мне стало слегка неуютно, и дело отнюдь не в сквозняке, пробравшимся сквозь приоткрытое окно. Он шелохнул портьеры, заставив Сауле насторожиться и отступить.

– Мар, - сказала она.
– Убей этого ублюдка... кто-нибудь, убейте этого ублюдка.

И исчезла в черном зеве коридора. Юргис же еще некоторое время стоял, глядя ей вслед, то ли раздумывая над убийством, то ли над своей странной жизнью. То ли просто прислушивался к тишине.

Я затаилась, боясь вдохнуть чересчур громко.

Но вот, он качнулся и, разом растеряв былую невозмутимость, пнул лестницу.

– Ну и сука, - произнес он.
– Ты слышишь, девочка моя? Она ничуть не лучше... все здесь такие... все... сволочи.

А я согласилась.

Редкостные.

Глава 21

Луна не отражалась в море. Бледна, раздута, что дохлая рыбина, которую подняло приливом из морских глубин, она бултыхалась меж облаков, то скрываясь почти, то выползая в уродливом своем великолепии. Свет ее красил камни желтизной.

Влажноватая трава проседала.

Наверняка оставались следы, но... мне ведь разрешено заглядывать в амбар, и Мар не говорил, что заглядывать можно лишь днем. Может, у меня бессонница.

Где-то совсем рядом заухал филин, потом и вовсе расхохотался: глупенькая, ты и вправду хочешь докопаться до истины? Некоторые истины раскапывать не стоит, все знают, что чем глубже они зарыты, тем более отвратительны собой.

Нет.

Я... Этну хочу забрать.

И присмотреться к мосту. Мне вот просто не нравится мысль, что надежное с виду сооружение может взять и рассыпаться. Сооружений здесь много, как знать, которое решит рассыпаться следующим?