Чтение онлайн

Этна скользнула на галерею, чтобы, зацепившись за каменный парапет, спуститься ниже. Ее когти впивались в камень, а плоское тело распласталось, меняя окрас.

– Дорогой, я, конечно, понимаю, что он не тот наследник, которым можно было бы гордиться, - голос звучал ближе, теперь, правда, из передающего кристалла, который я сунула в ухо.
– Но, даже если отбросить незначительный факт, что он твой сын...

Действительно, незначительный.

– ...ты просто представь, на что способен обезумевший некромант.

Мне представлять не хотелось.

Ага... а вот и смешок.

– Ты его переоцениваешь.

– Это ты его недооцениваешь. Ни его, ни Лайму... зря ты позволил ее оставить. Удерживать ее становится все сложнее.

Надо полагать, в живых.

– С Бринцигом возникли некоторые проблемы, - теперь в голосе Мара проскользнуло раздражение.
– Он только и ждал повода, а уж обвинить меня в смерти дочери... нет, время было неподходящим.

Зато теперь, надо полагать, самое что ни на есть отличное.

Дом вновь содрогнулся.

– Буря... буря - это хорошо... еще дней пять фон будет нестабилен, телеграф отключен, а там... при всей быстроходности до Клейпиха двое суток пути. Но учти, матушка, те, кого пошлют, будут знать лишь то, что им положено... будь осторожна.

...королевские псы смертоубийства не любят, да.

Я вот помню.

Она почти не изменилась, та девочка, которая, казалось, давным-давно ушла в прошлое, вместе с берегом, лодкой и кучей тряпья.

Разве что вытянулась.

Стала тоньше.

Ее обнаженное тело покрывала чешуя, а длинные волосы прилипли к стене.

– Здравствуй, - сказала она, протянув к Кирису тонкие руки. И длинные когти коснулись щек, оставив на них тонкие полосы.
– Ты рад меня видеть?

– Рад.

В ее глазах жило море, то самое, опасное, которое истинные рыбаки полагают живым. А в городах давным-давно не верят в эти байки, ведь море - это всего лишь море.

Море темнело.

Светлело.

И шептало, что Кирис должен впустить старую свою подругу в дом. Но он продолжал стоять на пороге. Будь он один, впустил бы. Но там, у живого огня, отогревался мальчишка, единственный в мире нынешнем некромант, истинно благословленный Джаром.

– Правильно, - Илзе кивнула.
– Никого и никогда не приглашай в дом. Не все из нас... любят людей.

Она улыбнулась, показывая мелкие острые зубы. Меж них мелькнул синий язык.

– Зачем ты пришла?

– Ты позвал.

– Нет.

– Звал, - она вновь протянула руку и провела когтем по шее, вспоров кожу. Подхватила каплю крови и, отправив в рот, зажмурилась.
– Горячая... спасибо.

– За что?

– За то, что не забыл.

– Я забыл, - признался Кирис.
– Совсем забыл. Я хотел забыть о том, что было... и это получилось.

– Как видишь, не совсем... ты готов платить?

Он повернулся распоротой шеей, подставляя под ледяные губы существа, которое, как ему казалось, все же не желало Кирису смерти. А Илзе не стала отказываться от приглашения. Она пила кровь жадно, тонко всхлипывая, содрогаясь всем тонким своим телом.

И тело это стало словно бы теплее.

В голове загудело.

И голова эта закружилась. Кирис покачнулся, упал бы, если бы не оперся на дверной косяк. И мелькнула вялая мысль, что этак его вовсе осушат, но...

– Хорошо, - Илзе оторвалась-таки от шеи.
– Не переживай, рана зарастет быстро. Я... не хочу тебя убить.

– А другие?

– Люди охотились на подобных мне. Отчасти из страха, потом ради шкур. Наша чешуя плотна, а мясо кое-где считается деликатесом, - Илзе облизала губы.
– И это справедливо. Люди едят сарраш, а мы едим людей...

Да уж, душевное равновесие. Кирис потрогал шею, но та была сухой, да и рана, судя по всему, затягивалась. Что ж... это, наверное, хорошо.

– Тварь... демон. Кто? Знаешь?
– язык слегка заплетался, а в голове шумело, как бывает после вина. Только вино согревало, а сейчас Кирис испытывал холод.

– Нет.

– Тогда какой от тебя толк?

– Я могу передать весть. Если хочешь, конечно, - Илзе склонила голову набок, и волосы сползли с узкого плеча.
– А могу забрать тебя... только тебя...

– Куда?

– В море.

– Я не выживу.

– Не у всех моих сестер есть мужья. А твоя кровь сладка. Ты будешь жить долго. Хорошо. Ты не будешь ни в чем нуждаться. И не будешь никому служить.

– Кроме твоей сестры?

– Ты сам к ней привяжешься...
– Илзе провела пальцем по губам.
– Слюна сарраш недаром используется во многих... зельях.

– Нет, спасибо.

– Здесь ты умрешь.

– Ты не можешь этого знать.

Она пожала плечами, но при всей своей человечности, жест этот вышел иным. Чересчур текучим, чересчур каким-то сглаженным, что ли.

– Судья мертвых не поможет. Он слишком слаб. Его тело отравлено, а разум замутнен. Я не уверена, что он справится.

Она говорила спокойно, и возможно, поэтому Кирис ей поверил.

– Письмо, - он решился.
– Ты сможешь передать письмо?

– А тебя оставить?

– Да.

– Чтобы ты умер?

– Чтобы я остановил это безумие.

– Думаешь, получится?

– Думаю, стоит попробовать...

– Однажды ты уже ошибся.

– Откуда ты...

– Мы ведь не только в море живем. Этот мир никогда не принадлежал только людям, что бы они себе ни думали. Мы... научились притворяться вами. Это даже удобно.

– Постой...
– Кирису вдруг показалось, что он видел ее. Нет, не эту женщину с гладким рыбьим телом, но другую, человеческую, просто невероятно похожую. И видел не на берегу, но среди людей.

Рынок?

Улица?

Маленький книжный магазин, в который он любил заглядывать?

Или просто лицо, мелькнувшее в толпе? Зацепившее взгляд своей похожестью.

– Не стоит, - она приложила палец к его губам.
– Не думай... это вредно. Просто вы, люди, такие забавные в своей убежденности, что нет никого умнее... милее богам. Пиши свое письмо.

Было бы на чем.

Кирис прошелся по дому, заглядывая в пустые шкафы, затянутые паутиной, тревожа древние комоды и секретер с треснувшей ножкой. Он уже обыскивал это место в мучительной попытке найти хоть какой-то след. Он знал, что бумаги здесь не осталось, как не осталось чернил и перьев, но вместо чернил и кровь сгодится.