Чтение онлайн

— Одно ворье вокруг, — согласилась толстуха, наблюдавшая от своего прилавка эту сцену. — Работать стало не возможно. Вчера Леду с лебедем стащили! Килограммов шесть. Муранское стекло!.

Обойдя навязчивого араба, Вера подошла к продавщице: — Добрый день, мадам Переньи.

— Добрый! Я вас узнала. В прошлое воскресенье мы беседовали под дождем. Знаете, я ведь специально берегу для вас это старинный валлийский лубок. Смотрите, какие синие лебеди и зеленые русалки! Красотища сказочная! — представила она деревяшку, разрисованную в стиле российских лебединых ковриков.

— Спасибо. Но меня интересует портрет… — Вера огляделась, ища глазами овальную рамку. — В сандаловой рамке. Помните?

— Его купили. В тот же вечер. Мсье солидный такой очень заинтересовался рамкой. Я же говорила — уникальная резьба. Не огорчайтесь, милая, я обязательно подберу для вас что-нибудь подобное. Вы ведь пока не собираетесь уезжать? Я могла бы позвонить вам, как только появится интересная вещица… Оставьте свой номер, мадмуазель!

Да куда же вы!.. Вот припустилась.

— А ты проверь, все ли на месте, — посоветовал толстухе араб.

…К вечеру, разумеется, пошел дождь. Вылезать из квартиры вовсе не хотелось. Но обещание, данное дочери, погнало Веру в кафе, расположенное за углом. Она заказала томатный суп и не без удовольствия наполняла густой пряной жидкостью поднывавший желудок. По окнам кафе бежали струйки, мокрый асфальт отражал огни витрин. Парочка мимов, певших на Жуже о Венском лесе, стояли под навесом обувного магазина в прозрачных целлофановых плащах — как куклы в упаковке, споря о приглянувшейся паре обуви. Они еще не сняли грим и, видимо, не завершили рабочий день, но погода требовала сухой обуви. Люди под зонтами торопливо шли мимо, кто-то выбегал из дверей магазинов прямо к собственным авто и спешил удалялся в теплые, полные семейного уюта дома. Зябко кутаясь в вязаную шаль, Вера остро ощущала сырость, неустроенность, собственное одиночество. Может, и впрямь — все это чушь. Расписать стену по-быстрому и рвануть в Москву под надежный бок Феликса?

— Извините, такой ливень. Придется переждать за чашечкой кофе. Позволите? — к ней, не дождавшись разрешения, подсел мужчина с большой дымящейся чашкой, распространявшей приятный кофейный аромат. У «донжуана», как она прозвала незнакомца на озере Женваль, темнел под глазом приличный синяк.

— А, это опять вы, любитель рыжиков и приключений. Что это там под глазом? Дрались? — Вера отлично помнила, как схватился донжуан с «кожаным».

— Ненавижу ублюдков! Черт знает, откуда это у меня — как услышу немецкий марш — кулаки чешутся. А ведь в Германии частенько бываю и друзей хороших имею. Прекрасных, уверяю вас, людей! А тут — завелся как мальчишка. Вломил пацану по крупному. Ну и меня, чертяки озверелые, задели…

— Полагаю, отвели душу, размялись. Драки я, увы, не застала.

— А вот я вас — застал. Новая встреча нам новом месте. Спроста ли, а?

— Разумеется, нет. Вы намерены поведать мне очередной ресторанный анекдот. Только из меня плохая слушательница. Извините, мне хочется побыть одной.

— Понял, открываю карты — дело не в дожде, и не в случайной встрече. Дело в вас. Только не уходите! — торопливо выпалил он. — Я заметил, как вы смотрели на портрет. Там, на рынке. Женское лицо в сандаловой рамке.

— Смотрела. Интересное лицо, — Вера насторожилась, точно услышала тайный пароль.

— И дикая роза в волосах… Белая с глянцевыми бутонами… Мишель Тисо сфотографировал Анну Грас в лесу. Вас притягивал портрет. Да и понятно: ведь вы смотрели в зеркало…

— Откуда… Откуда вы все это взяли?… Кто вы?

— Охотник за необычными впечатлениями.

— Я ем горячий томатный суп. Так велела моя дочь. У меня гастрит, сегодня я плохо спала и выгляжу безобразно. Это вы называете интересными впечатлениями? — Вера пыталась скрыть охватившее е волнение.

— Отнюдь. Несколько забавных фактов: — Первое — мы сограждане. Я русский. Второе: — Я тоже, знаете ли, отчасти сочинитель или… как вы это сформулировали — «зачарованный странник».

— Понятно, были у гадалки на Рю Вермель. Узнаю ее терминологию. Что вам от меня надо?

— Я знаю, что Персела Самандрос отдала вам некие письма.

— Интересуетесь письмами Анны? Вот что, господин «зачарованный», давайте начистоту: на кого вы работаете? Ведь если вы россиянин и гоняетесь за необычными, как изволили выразиться, впечатлениями, значит, за эти впечатления хорошо платят. Я знаю одного такого «охотника».

— Согласен с ходом мысли. За нужную информацию платят. Покоем, совестью, иногда жизнью.

— Что вы имеете в виду? — Вера давно забыла про суп. А сердце стучало так, что его удары мог услышать странный собеседник. Что-то надвигалось — что-то чрезвычайно важное.

— Декабрь 1944 года. Анна и Мишель… Вы думаете, они догадывались, чем все это кончится? — спросил мужчина, не пытаясь больше отшучиваться.

— Я не совсем понимаю…

Мужчина достал из сумки фотоаппарат.

— «Лейка» 1943 года выпуска. Приобрел в антикварном магазине. Отличная немецкая камера, с него скопировали наш незабываемый «Зоркий». Уверены, что этот предмет вам ни о чем не говорит?

— Уверена, что суп я уже не доем. Пойдемте. Я живу за углом. Временно. Такое впечатление, что разговор затянется. Как и дождь.

Они вышли на улицу.

— У меня есть зонт. А вы, похоже, зонтами пренебрегаете. Кстати, меня зовут Глеб, — донжуан раскрыл зонтик над головой Анны.

— Только не обольщайтесь — грабить у меня нечего.

…Вера зажгла кривоногий дряхлый торшер, включила чайник и доложила нерешительно остановившемуся в дверях гостю: — Я здесь не живу. Я здесь работаю. Продаю настенное вдохновенье. Кофе у меня растворимый, чай в пакетиках. Как видите, обстановка творческая. Можете сесть вон на ту козетку — она драная, но крепкая. Кресло совсем старенькое, вас не выдержит.

— Сесть на это? Попытаюсь, — Глеб, с сомнением пододвинул к столу изящно изогнутый диванчик, осторожно сел, осмотрелся: — Н-да… Пустовато…

— Что вы имеете в виду?

— Обычно напряженность творческого процесса определяется количеством пустых бутылок… Боже избавь! На вас я не намекаю. Видно же, что вы трезвенница. Вернее — не злоупотребляете. Я, знаете, то же, пью только по случаю.

Вера разлила в чашки кипяток: — Творческий процесс пока не идет, вы верно заметили. А пью я в основном чай. Вам кофе? Мы играем на моем поле и первый вопрос мой: — откуда вам так много известно? Ведь я это все придумала! Их встречи, их любовь, даже белый шиповник. Вы нашли способ проникать в чужие мысли или в мое отсутствие стащили записи из диктофона? Впрочем, если вы оттуда, я имею ввиду «контору», то возможно все.

— Похоже, «греческая» гадалка не рассказала вам про реинкарнацию.

— Об этих буддийских и индуистских заморочках я достаточно знаю сама. А что, теперь у сотрудников ФСБ в моде такие аргументы, как переселение души в кармическом цикле?

— Я не разведчик… По профессии, — он взял упаковку с чаем. — Можно мне положить три пакета?

— На гостях не экономлю.

— Но меня лично весьма интригует версия реинкарнации. Забавно воображать, что уже был когда-то, кем-то. Даже «воспоминания» какие-то вдруг прорезываются. Галчонок, упавший в траву… Вальсок. Вот этот… — Сорвав с пианино скатерть, он стоя наиграл «Сказки венского леса».