Чтение онлайн

Незаметно прошло два года, и мы, получив аттестаты зрелости, разъехались по великой стране и затерялись в ее просторах.

Однажды осенью, будучи студентом третьего курса политехнического института, я приехал в родное село и, разумеется, первым делом прибежал в школу. Шли занятия, и я ходил по коридорам и вспоминал школьные годы. На перемене зашел в учительскую и сразу попал в объятья бывшей директрисы школы и нашего классного руководителя Ольги Илларионовны. Когда зашла речь о Фене, тон в голосе учительницы как-то изменился, что меня насторожило. Она рассказала мне историю, произошедшую в Фениной семье, которую я попытаюсь изложить в том порядке и с теми подробностями, что запомнились мне из того рассказа.

Феня после окончания школы в тот же год поступила в Одесский химико-технологический институт, откуда перевелась в Софийский университет. В Болгарию еще раньше возвратилась ее старшая сестра Таня и забрала к себе маму. Здесь, в Богатом, остался ее старший брат Любомир, он обзавелся русской женой и собрался принять наше гражданство. Болгарин был на хорошем счету как агроном и перспективный ученый: через полгода он заканчивал аспирантуру при Симферопольском сельхозинституте. Пришло время, и Любомир поехал на своем трехколесном мотоцикле в институт на предварительную защиту кандидатской диссертации. Возвращаясь из Симферополя домой, на северной окраине Белогорска он попал в аварию и погиб на месте. Как выяснилось позже, на него наехал грузовик, управляемый пьяным водителем из компании разгулявшейся «золотой молодежи». Увидев окровавленного, смятого грузовиком мотоциклиста, молодежь, в том числе и водитель, убежали с места ДТП. Любомир скончался до прихода машины «скорой помощи», которую вызвали жители близлежащего дома. На похороны приехало много родственников из Болгарии, в том числе и Феня, проплакавшая больше суток на его могиле.

После обряда похорон Феня не спешила возвращаться в Болгарию, а тут же начала собственное расследование причин той страшной аварии. В Богатовском сельсовете ей посоветовали ехать в районный центр, каковым являлся город Белогорск, так как в нем находились все структуры, через которые проходило дело о гибели ее брата.

Первым делом Феня обратилась в районное отделение ГАИ, где ей показали заключение экспертизы. Из него следовало, что погибший мотоциклист при въезде в город со стороны Симферополя не справился с управлением и врезался в грузовик, в результате чего получил травму, несовместимую с жизнью, и скончался на месте. Феня попросила товарища лейтенанта разрешить ей ознакомиться со всеми приложениями и обосновывающими документами. Ответ был коротким и жестким: не положено, дело уже закрыто, виновные будут наказаны по закону, что вам еще надо?

Феня не стала разговаривать на тему, что ей надо, потому что поняла и почувствовала: дело шито белыми нитками, поэтому решила вначале разобраться во всем самой и, только имея четкое представление о том, как произошла авария, разговаривать с чиновниками. Из журнала вызовов «скорой помощи», который ей любезно показали в больнице, быстро разыскала людей, сделавших вызов сразу после ДТП. Ими оказалась пожилая супружеская пара – Дарья Александровна и Михаил Матвеевич. Они тоже искали встречи с родными пострадавшего, потому что их даже не взяли в свидетели, когда брали показания у убийц, и давно желали рассказать всю правду о том происшествии. Феня записала их длинные рассказы о той трагедии. Потом, с их помощью, сделала зарисовки. На них было видно, где лежал травмированный мотоциклист, с какого бока пришелся удар грузовика, как изменился облик мотоцикла, где и какие валялись фрагменты и др. Сфотографировав часть дороги и прилегающей к ней территории, замерив вмятины на корпусе мотоцикла, следы от торможения, влечения и т. п., Феня собралась уходить.

Дарья Александровна показала ей стеклышки и некоторые детали от разбитой фары мотоцикла и предложила остаться у них ночевать. Не раздумывая, Феня согласилась.

Итак, Феня узнала, что Любомира сбил грузовик. В нем ехала с пикника на истоке речки Карасу подвыпившая компания молодых людей, в основном из семей крымских высокопоставленных чиновников. Водитель, десятиклассник одной из симферопольских школ, «взял напрокат» грузовик у сына бригадира из «Нефтеразведки» и гнал его с превышением скорости посреди узкого шоссе, т. е. с грубым нарушением правил дорожного движения. Когда за поворотом показался мотоцикл, он не съехал на правую половину шоссе, и на всем ходу многотонная махина налетела на беззащитный мотоцикл.

Врач «скорой помощи» вызвал милицию и представителей ГАИ, те составили протокол и выполнили все положенные в таком случае процедуры. Жене Любомира сообщили о случившемся только поздно вечером, а уже на следующий день прибыли родные из Болгарии.

Поработав с полученным материалом, Феня рано утром следующего дня пошла к следователю, который вел уголовное дело по аварии. Тот долго ее не принимал, а выслушав ее просьбу начать новое расследование, вежливо предложил оставить в покое этот инцидент, потому что заново открывать дело никто не будет, да и к чему? Покойника не вернешь, только потратишь зря нервы.

На что Феня ответила вопросом: кто может показать ей документы, на основании которых было принято решение судьи о наказании виновных в аварии?

«Только с разрешения прокурора!» – ответил следователь.

Феня пошла в прокуратуру и долго сидела в приемной в ожидании прокурора. Появившись, прокурор извинился за ожидание, представился как Николай Николаевич и, выслушав ее просьбу, сделал несколько звонков и вскоре сам разложил на столе бумаги, зарисовки, письменные показания свидетелей, объяснительные записки, протоколы допроса и прочие документы.

– Вот, смотрите, читайте, изучайте и делайте выводы. Я приеду через час. Вам хватит этого времени или продолжить еще на часик?

– Хватит и часа.

– Тогда работайте. До встречи.

Феня не сразу нашла противоречие между своим рисунком и тем, что представил инспектор ГАИ. Она видела, что на обеих схемах отражены одни и те же детали, но интуитивно чувствовала какую-то неувязку. Она отошла от схем шага на три и посмотрела на них одновременно. И вдруг ей стало видно очевидное: на схеме ГАИ картинка была развернута на сто восемьдесят градусов. Это было ключевым моментом, потому что из такой картины следовал самый важный вывод: мотоцикл ехал с юга на север, а грузовик – с севера на юг. То есть из их схемы следовало, что мотоциклист ехал не по узкой, а по широкой полосе и, не уступив дорогу грузовику, сам в него и врезался. Вот в чем подвох!

Ей уже не хотелось искать различия в других деталях, но теперь автоматически выходило, что Любомир упал на правый бок. А по описанию свидетелей – на левый. И у мотоцикла, судя по фотографиям, помята левая сторона.

Феня дождалась прокурора, и объяснила причину ее обращения пересмотреть уголовное дело.

Следователь внимательно ее выслушал, полистал бумаги, посмотрел на рисунки и еще раз спросил:

– Зачем вам это нужно? Человека не вернешь, а хлопот выше крыши!

– Я не верю, что мой брат нарушил правила уличного движения. Это видно из предоставленного вами материала. Я не хочу, чтобы на нем висело темное пятно несправедливого обвинения, но хочу, чтобы виновные в аварии были названы по именам и понесли положенное по закону наказание.

– Я с вами согласен, справедливость превыше всего, и я буду настаивать на пересмотре дела. Но сначала мы соберем всех членов комиссии, чтобы принять как доказательство ваши доводы. То есть первую часть дела об ошибочном заключении комиссии мы решим относительно быстро. Что касается привлечения к ответственности виновных, то здесь придется поломать немало копий. Почему? Потому что в аварии виноваты дети высокопоставленных лиц. И придется кому-то выступить против них, а это не так просто. Я вам советую написать письмо областному прокурору и, если понадобится, – республиканскому прокурору. Но это обращение надо будет послать после того, когда невозможно будет добиться обвинения в преступлении пьяной компании на нашем уровне.

– Я вам сердечно благодарна за все, что вы сейчас мне рассказали. Однако у вас тоже есть начальник, и, возможно, он вас накажет или вовсе запретит принимать решения без согласования с ним.

– Вполне возможно. Но это мои заботы. Я же хочу узнать – как долго вы можете находиться на территории СССР?

– Я являюсь гражданкой вашей страны и могу находиться здесь постоянно.

– Это может понадобиться, так как нам предстоит долгая и опасная работа. Я попробую обеспечить вам охрану.