Порядок подчинения
Шрифт:
Оба члена экипажа запрыгнули в кабину, пристегнулись и надели шлемы. Пока Алена доставала свои расшифровывающие документы и буклеты, Харкорт включил питание от аккумулятора, перевел оба переключателя стартера на центральной консоли в положение CART и крикнул: «Очистить картридж от пуска!» Начальник его экипажа, стоявший с огнетушителем у впускного отверстия левого двигателя, показал ему поднятый большой палец, и Харкорт поднял рукоятки дроссельной заслонки над ограничителем, ненадолго перевел оба дросселя в военное положение, чтобы обеспечить хорошую подачу топлива в систему, и перевел дроссели в режим холостого хода. Когда он поднял рукоятки дроссельной заслонки, питание от аккумулятора привело в действие два больших дымогенератора высокого давления, установленных в каждой секции турбины двигателя низкого давления, которые запустили вращение турбин. Менее чем через шестьдесят секунд оба двигателя были переведены на холостой ход, и Харкорт начал приводить в действие все системы самолета.
Проследив за запуском двигателя, Алена обратила свое внимание на закодированное сообщение. Командный пункт в Платтсбурге считывал длинную строку символов по радио. Когда диспетчер сказал: «Повторяю, далее следует сообщение», Алена поняла, что это начало сообщения, и начала копировать буквы и цифры жирным карандашом на почти застывшем пластиковом листе, по одному символу на коробку. Когда у нее были первые десять символов, называемых «преамбулой», она начала расшифровывать, используя соответствующую книгу для расшифровки дат.
Первый персонаж сказал команде, было ли это упражнением или реальным сообщением, и оно гласило «актуально». «Боб… черт возьми, перепроверьь это», — сказала Алена. Харкорт прекратил то, что делал, дважды проверил, что она использовала правильный документ для расшифровки. Он был правильным. «Это сообщение типа «такси до линии ожидания», — сказала Алена, прочитав преамбулу.
«Подтвердите это», — сказал Харкорт.
«Нам это не нужно», — сказала Алена. «Мы только подтверждаем подлинность сообщения о запуске».
«Черт возьми, я сам проверю подлинность», — сказал Харкорт. Он нажал на командное радио: «Я поймал «такси», — сказал он. Это не было надлежащей процедурой, но они играли в настоящие шары, и он не собирался ничего портить.
«Такси», — произнес другой голос. Они узнали в нем пилота первого боевого вылета. Один за другим все шесть пилотов звена «Альфа» сообщили одно и то же.
«Мы не торопимся», — сказал Харкорт. «Я хочу, чтобы вы полностью выровняли курс, я хочу, чтобы вы были пристегнуты, и я хочу … Я хочу, чтобы все было идеально, черт возьми. Мы не сдвинемся с места, пока все не станет идеально».
Полное сохраненное выравнивание курса заняло всего три минуты, и Алена сообщила, что ее система готова к полету. Она указала на контейнеры с зеленой обивкой, установленные под защитным экраном приборной панели. «Доктрина тактики гласит, что мы должны их использовать», — сказала Элена. Харкорт поколебался, затем кивнул, и оба члена экипажа открыли контейнеры.
Начальники экипажей наблюдали, как готовятся члены их экипажа. Внезапно один из RF-111G, самолет Sortie Six, начал выруливать из своего укрытия. Харкорт стоял перед своим убежищем, ожидая, когда на его бомбардировщике загорится светофор такси. Второй бомбардировщик вырулил из укрытия. Затем он увидел, как члены его экипажа сняли шлемы и надели им на головы что-то, что он не смог толком разглядеть, прежде чем надеть шлемы. Затем они прикрепили что-то к внешней стороне своих шлемов.
Это были очки PLZT — электронные очки от слепоты. Другой вещью, которую они надевали под свои шлемы, должно быть, были повязки на глаза на случай, если электронные очки выйдут из строя или если будет слишком темно, чтобы пользоваться очками. Начальники экипажей проходили инструктажи по ним и однажды видели их демонстрацию, но они никогда не должны были использоваться …
… если только это не было чем-то настоящим.
В защитных очках и кислородных масках Харкорт и Алена выглядели как два Дарта Вейдера, сидящих в кабине вампира. Харкорт включил сигнализацию такси, сигнализируя, что он готов выруливать. Командир экипажа держал руки скрещенными над головой, пока второй бомбардировщик RF-111 не прорулил мимо, затем жестом приказал Харкорту двигаться вперед, и они вырулили из укрытия на параллельную взлетно-посадочную полосу.
Стоя в темноте ледяной ночи под рев шести бомбардирующих его RF-111, заряженных ядерным оружием, командир экипажа Второго боевого вылета отдал честь пилоту. Жуткая маска смерти повернулась к нему, мгновение смотрела на одинокую фигуру, затем медленно отдала честь в ответ — возможно, в последний раз.
ТРИДЦАТЬ ЧЕТЫРЕ
Белый дом, Вашингтон, округ Колумбия.
В то же время
«Что, черт возьми, вы имеете в виду, говоря, что это была рассылка листовок?» прогремел президент. «Вы хотите сказать мне, что русские пролетели на сверхзвуковом бомбардировщике прямо над Турцией, средь бела дня, прямо над базой, где только что приземлились американские самолеты, и сбросили листовки…?»
«Это именно то, что они сделали, господин президент», — признал генерал Фримен. Они, вместе с первой леди и их маленькой дочерью; советником по национальной безопасности Майклом Лифтером; двумя агентами Секретной службы; и капитаном военно-морского флота, которому было поручено нести «футбольный мяч», портфель с кодами, необходимыми для приведения в действие ядерных сил страны, стояли под проливным дождем на западной лужайке Белого дома, всего в нескольких ярдах от вращающихся лопастей Marine One. Большой вертолет VH-53 вылетел за президентом и членами Совета национальной безопасности, когда прозвучал последний сигнал тревоги. Секундами ранее Фримен получил сообщение, что атаки не было, и группа, теперь промокшая насквозь, направлялась обратно в Белый дом.
Президент не пошел в Ситуационную комнату, а вместо этого вернулся в Овальный кабинет. Он бросил свой мокрый плащ в угол и заказал кофе и сэндвичи. Первая леди вошла в Овальный кабинет через несколько минут с сухими волосами и в деловом костюме — должно быть, это была самая быстрая уборка в истории — и встала рядом со своим мужем. «Я хотела бы знать», — решительно сказала она, ее руки были сжаты в кулаки, — «что, черт возьми, здесь происходит? Генерал Фримен, которого всего за несколько дней дважды выгоняли из Белого дома по ложной тревоге, — это не мое представление о веселье.»
«Это была не ложная тревога, мэм», — сказал Фримен, тяжело сглотнув и переминаясь с ноги на ногу. Обращаясь к президенту, он сказал: «Я попросил разведывательное управление прибыть на брифинг, сэр».
«Хорошо», — устало протянул Президент. Он встал у своего кресла, вцепившись пальцами в коричневую кожаную спинку, сделал несколько глубоких вдохов, затем развернул кресло и тяжело опустился. «Что-то в Северной Америке или Европе, Филип?»
«Европа, сэр, над Турцией», — ответил Фримен. «Предупреждение об атаке. Не было никаких причин, по которым прозвучало предупреждение об эвакуации руководства. Я проверю это лично».
Капитан военно-морского флота с ядерными кодами последовал за ним и незаметно занял место в углу комнаты, кейс лежал открытым на столе рядом с его стулом, шнур от кейса тянулся к настенной розетке. Затем он встал и подошел к президенту, ожидая возможности высказаться. «Капитан Аренс хотел бы активировать вашу кодовую карту, сэр», — сказал Фримен президенту.
«Зачем?»
«Сэр, мы должны немедленно установить полную связь с Национальным военным командным центром», — объяснил Фримен. «Когда российские самолеты были обнаружены во время того, что, по-видимому, представляло собой бомбометание, мы передали сообщение о выруливании на линию ожидания бомбардировщикам и сообщение о готовности к запуску ракетам «Миротворец» и подводным лодкам».