Чтение онлайн

Я нахожу его в душе. Он стоит, уткнувшись лбом в стену. Наблюдая за ним через запотевшее стекло душевой кабины, я включаю вибрацию на его пробке на минимум. Он вздрагивает и стонет в ответ.

– Прекрати, Мэгги. Пожалуйста, – умоляет он несчастным голосом.

Мне нравится слушать, как он умоляет.

– Думаю, ты можешь дать мне еще один, – говорю я, медленно расстегивая блузку. Раздеваясь, я смотрю, как он проводит усталой рукой по своему члену, и вижу, как его ладонь почти падает от изнеможения. Когда я остаюсь только в лифчике и трусиках, то открываю стеклянную дверь и встаю у входа в душ, чувствуя на коже слабый туман водяного пара.

Наши взгляды встречаются, и он прекращает поглаживания.

– Давай. Хочу посмотреть.

Мы в упор глядим друг на друга. От неровного дыхания его ноздри раздуваются, и он возобновляет свои движения. Выражение лица постоянно меняется: это то боль, то удовольствие, то страдание, но он все равно упорно пытается достичь последней кульминации.

– Иди сюда, – говорю я. Он останавливает свою руку и делает шаг ко мне.

Его кожа пахнет мылом. Он стоит всего в нескольких дюймах от меня, и от прохладного воздуха из открытой двери душа покрывается гусиной кожей. Бо убирает руку со своего члена, и тогда я наклоняюсь и обхватываю его своей. В ответ на мое прикосновение он вздрагивает, а я начинаю ласкать его член в том же быстром темпе, что и он сам до этого. Я извлекаю из его измученного тела последний оргазм, и он стонет. Мне нравится смотреть на его лицо, когда Бо накрывает блаженная агония.

Мой взгляд скользит вниз к руке, и я с интересом наблюдаю, как он кончает, выстреливая из своего члена жалкой струйкой спермы. Та шлепается на пол душа между нами.

Заметив, как дрожат его ноги, я кладу руку ему на бедро и успокаивающе его сжимаю. Его глаза снова находят мои, моля о пощаде.

– Повернись, – шепчу я.

С облегчением на лице он поворачивается и упирается руками в стену. Я осторожно вытаскиваю из его задницы пробку и вижу, что его тело как будто тает. Оставляю все еще вибрирующую игрушку на полу душа, чтобы заняться ею позже, но сейчас я сосредоточена на нем.

Он поворачивается ко мне лицом, и я глажу большим пальцем его щеку. Затем поворачиваю кран, выключаю воду и хватаю с крючка огромное пушистое полотенце.

Он выходит из душа и тянется за ним, но я не даю ему.

– Я сама.

Он не отрывает глаз от моего лица, пока я забочусь о его уставших руках и ногах. Я нежно промокаю его тело и, пока делаю это, пытаюсь запомнить каждый дюйм. Он в замешательстве смотрит на меня, наблюдая за тем, как я вытираю его полотенцем.

– Все закончено? – спрашивает он.

Я встаю перед ним на колени и вытираю ему ноги, от коленей до пальцев ног.

– Да, все закончено, – отвечаю я.

Я поднимаюсь, и его взгляд становится более пристальным. Останавливаюсь и смотрю в его небесно-голубые глаза.

– Я прощен?

Я расслабляюсь и вздыхаю.

– Да, Бо. Ты прощен.

Услышав такой ответ, он заставляет себя слегка улыбнуться, как будто он одновременно и несчастен, и рад.

– Я принесу тебе воды. Можешь лечь в мою кровать и отдохнуть, пока я не выну твои трусы из сушилки.

– Да, мэм, – отвечает он, а затем от души зевает.

Схватив со стойки телефон, я отключаю вибрацию и закрываю приложение. К тому времени, как я возвращаюсь наверх с его водой, он уже засыпает. Он лежит поверх одеяла, накинув на бедра полотенце. Я осторожно поднимаю его и бросаю на давно не используемый велотренажер, чтобы оно высохло. Затем достаю из корзины в углу толстое одеяло и накрываю Бо.

– Сядь. Выпей что-нибудь.

Вздохнув, он поднимает подушку и берет из моей руки воду.

– Как ты себя чувствуешь? – спрашиваю я.

Он в ответ пожимает плечами.

– Нормально.

И я ожидаю, что это все, но он будто в оцепенении продолжает:

– Я имею в виду… это было отстойно, но я это сделал. И теперь я чувствую себя лучше. Как будто я… заставил тебя гордиться мной.

Я сдерживаю улыбку.

– Да, ты заставил меня гордиться тобой.

Он возвращает мне воду, и я ставлю ее на тумбочку. Затем кладу ему на колени сэндвич.

– Ешь.

Я не давала ему сегодня никаких поблажек, поэтому знаю, что он голоден. Он берет его и откусывает, а я убираю с его лица мокрые волосы. Я хочу что-то сказать, но слова застревают у меня в горле. Я не очень хороша в похвалах, но мне не терпится сообщить Бо, насколько он неплох. Как бы я его ни наказывала, думаю, на самом деле он наказывал себя сам.

Просто мы вряд ли уже этого достигли. Я могу быть твердой и могу держать его в ежовых рукавицах, но я борюсь с более мягкими вещами. Мне же отчаянно хочется быть с ним мягче.

Вместо этого я устраиваюсь на кровати, так что, по крайней мере, я рядом с ним. Мы больше не в сцене, поэтому было бы странно, если бы я к нему прикоснулась, как бы мне этого ни хотелось.

Он доедает свой сэндвич, и я беру его тарелку и спускаюсь на кухню. К тому времени, как я возвращаюсь, он уже отключился. По какой-то причине я стою здесь слишком долго, наблюдая, как он спит.

Я действительно не думала, что он пойдет на это сегодня. Я предвидела, что будет борьба, но предположила, что с помощью стоп-слова он избавит себя от наказания. Честно говоря, я даже не знаю, что будет дальше.

Но он это сделал. Выдержал мои жестокие пытки и почти не жаловался. Странно, что я так горжусь им за это, но это так.

Сегодня я довела его до предела. Вытолкнула из зоны комфорта, и думаю, что в процессе он узнал кое-что о себе. Я точно узнала.

Оказывается, мне нравится наказывать Бо за непослушание.

И мне нравится заботиться о нем после того, как он был наказан.

Во мне снова говорит эта глупая нежность, и мне нужно быть крайне осторожной. Я легко могу представить, как влюбляюсь в того единственного парня, в которого не должна влюбляться, тем более что нет никакой надежды, что Бо когда-либо почувствует то же самое.

– Разве девичники не должны быть только для женщин? – состроив гримасу, шепчу я Мэгги.

Мы с ней снова стоим за пределами толпы гостей, на этот раз у забора, окружающего безукоризненно ухоженную лужайку за домом моего отца. Где-то там Чарли радостно разворачивает подарки, которые ей не нужны, а мой отец стоит в толпе гостей и с самодовольной ухмылкой наблюдает за происходящим.

– Эмерсон и Чарли не делают ничего по старинке, – тихо отвечает она.

– Звучит как повод устроить еще одну глупую вечеринку.

Она смеется, ковыряясь в овощах на своей крошечной тарелке.