Чтение онлайн

– Потому что я хочу, чтобы ты почувствовала себя грязной шлюхой. Я хочу тебя осквернить. Я не такой, как ты. Я не просто хочу использовать тебя, Мэгги. Хочу, чтобы, пока я это делаю, тебе было больно.

– Я могу это выдержать, – отвечает она недрогнувшим голосом. Какого хрена эта баба делает со мной?

Я подтягиваю ее лицо к своему члену, и для меня она больше не Мэгги. Когда я рычу на нее, чтобы она его вытащила, я вижу безымянную, безликую самку, которая мне безразлична. Видение это настолько убедительно, что, когда я своим членом раздвигаю ей губы, оно гасит все те чувства привязанности и надежды, которые я испытывал к ней раньше. Запихиваю свой член ей в глотку. Она громко давится, но я, крепко схватив ее за волосы, трахаю ее в рот.

Я свободен, я сбросил оковы и могу делать все, что захочу, наконец-то позволив этому монстру взять всю власть в свои руки.

Это должен быть кайф. И мой член, конечно, не жалуется, когда я с каждым толчком ударяю по задней стенке ее горла, и из открытого рта Мэгги капает слюна. Но это горько-сладко. Я как будто вижу себя впервые, и я ненавижу это даже больше, чем думал.

Наконец, я отрываю ее рот от моего члена. Она давится, и я вижу, как слезы текут по ее лицу.

Я хочу остановиться, но потом снова слышу ее слова – «я могу это выдержать». Внезапно мне стало интересно посмотреть, сколько же она может выдержать.

Если бы ей хотелось просить о пощаде, она могла бы сделать это сейчас, но Мэгги этого не делает. Вместо этого она сжимает в своих руках мои бедра и выжидающе смотрит на меня красными глазами.

– Тебе ведь понравилось, не так ли? – бормочу я сквозь стиснутые зубы.

Слезы все еще катятся по ее лицу, но она кивает.

– Да, сэр.

Я крепче натягиваю ее волосы.

– Не называй меня так.

Ее рот открыт от боли, и я позволяю этой первобытной, дикой части меня снова взять верх. Я плюю ей прямо в горло. Она вздрагивает, но едва реагирует.

И я знаю, вероятно, она хочет растянуть это подольше, но я ничего не могу с собой поделать. Мне нужно трахнуть ее прямо сейчас. Или, может, мне просто нужно довести все до конца, потому что как бы сильно часть меня этим ни упивалась, остальная ненавидит происходящее.

Протащив ее по полу, я веду Мэгги к плюшевому ковру в центре гостиной. Видеть, как она ползает, как полностью находится в моей власти, – опьяняет. Без всяких эмоций я ставлю ее на четвереньки и опускаюсь позади на колени.

– Ты хочешь быть моей шлюхой? Ну так вот тебе, – рычу я, срывая с нее трусы, и вонзаю свой член в ее влажную, жаркую вагину. Она вскрикивает. Пальцами впивается в ковер, удерживаясь на месте от моих неустанных толчков.

Мой разум пуст. Я ни о чем не думаю, только чувствую. Ничего, кроме грязи и стыда.

Крепко, словно в тиски, взяв ее бедра, я снова с силой вхожу в нее. Удар такой громкий, что заглушает звук моих и ее стонов. Я потерян в движении и, по идее, должен скоро кончить, но не чувствую себя ближе к кульминации.

Наклонившись, обхватываю рукой ее горло и тяну вверх, чтобы я мог трахать ее сильнее, но с каждым толчком я чувствую, как внутри меня что-то ломается. Жестокий, бесчувственный монстр, который сейчас за рулем, слабеет.

Она вскрикивает, и я вижу, как ее кожа покрывается мурашками, а по спине, от верха позвоночника до самого его основания, пробегает дрожь. Когда я, наконец, кончаю, это не приносит мне никакого удовлетворения, быстро сменяясь парализующим чувством стыда и раскаяния.

Как вдруг мой тихий мозг внезапно просыпается и заглушает текущие сквозь меня злые эмоции.

Ты не видишь того, что вижу я.

Эти слова раз за разом звучат в моей голове. Воспоминание это сопровождает ее взгляд, то, как она смотрела на меня, как касалась моего лица, когда произносила их. Затем я вижу ее слезы, то, как ее тошнит, когда я плюю ей в рот, унижая ее, обращаясь с ней как с чем-то омерзительным после того, как она была так добра ко мне.

Что, черт возьми, со мной не так?

Моя рука отпускает ее горло, и я почти перестаю дышать.

– Пощади.

В спешке я вытаскиваю член.

– Пощади. Я прощу, пощади, – запинаюсь я и, падая на пятую точку, откидываюсь к дивану. Мои пальцы впиваются в волосы, голова падает на грудь.

Не говоря ни слова, она оказывается рядом, приподнимает мое лицо и опускает свое на расстоянии нескольких дюймов от моего.

– Все в порядке. Я в порядке.

Мэгги придвигается ближе и кладет мое лицо себе на плечо, своим прикосновением заглушая все мысли в моей голове.

– Поговори со мной. Что случилось? – шепчет она.

– Что ты имеешь в виду, спрашивая «что случилось»? Разве я тебе не противен?

Я в шоке смотрю на нее.

– Нет, – отвечает она, поглаживая мою щеку. – На самом деле мне даже понравилось видеть, как ты берешь все под контроль.

Я усмехаюсь.

– Неправда. И сейчас я гадок сам себе… если ты этого не видишь.

– Почему? Если я дала тебе на это согласие, тогда почему ты сам себе был гадок?

Я пожимаю плечами.

– Не знаю. Хотел бы я знать.

Она приподнимает мое лицо и смотрит мне в глаза.

– Бо, у тебя какие-то извращенные представления о сексе. Стыд, который ты чувствуешь, – не твоя вина. Его внушил тебе кто-то другой.

В данный момент я не могу точно определить, то ли это моя мать так долго говорила гадости об отце, что я поверил ее лжи, то ли это общество промыло мне мозги, заставив поверить, что к сексу в качестве гарнира прилагается стыд, но Мэгги права, и сейчас я впервые понял это. Мое восприятие извращено.

– Тебе не нужно упрекать себя за то, что ты так грубо обращался со мной, если это тебя возбуждает, – говорит она, пожимая плечами. – Я тоже словила кайф.

– Ты?

С озорной улыбкой она кивает.

– Разве ты не заметил, какая я была мокрая?

– Я не хочу этого делать снова. Я просто хочу, чтобы ты опять была Доминой.

– Ладно, так и быть. Но мне кажется, что тебе нужно делать это чаще, пока ты не прекратишь чувствовать себя гадко из-за этого.

– Я хотел сделать тебе больно, Мэгги. Хотел обращаться с тобой как с мусором.

Я говорю это так, как будто всем очевидно, насколько это неправильно, но судя по ее лицу, похоже, я ее не убедил.