Чтение онлайн

Часть меня жутко хочет спать. Я не желаю смотреть правде в глаза и определенно не хочу, чтобы отец явился сюда и начал задавать мне миллион вопросов или читать лекции.

– Что он сказал? Он был зол?

Мэгги испуганно смотрит на меня, и я понимаю: это означает «да».

– Зол – это мягко сказано.

– Ничего, переживет, – отвечаю я прямо.

– Бо…

– Я серьезно. Он переживет. Мне пришлось свыкнуться, что он с Чарли. Он должен свыкнуться, что ты со мной. У него нет выбора.

Она заставляет себя улыбнуться. По ее ресницам скользит слеза, падает на кровать и приземляется на шершавую белую простыню. Мне больно видеть ее плачущей. Я это ненавижу, поэтому быстро вытираю слезы с ее лица и снова притягиваю Мэгги к себе, нежась в тепле ее тела.

Почувствовав, что меня бьет дрожь, она резко выпрямляется.

– Ты замерз. Тебе нужно одеяло.

– Я в порядке, – отвечаю я, снова привлекая ее к себе, но она упирается.

Более того, торопливо встает. В черном платье и чьей-то куртке она решительно шагает к двери, рывком распахивает ее и начинает выкрикивать приказы всем, кто готов ее слушать.

– Извините, – кричит она. – Моему парню холодно. Ему нужно одеяло.

Я слышу, как ей отвечают какие-то больничные голоса. С улыбкой наблюдаю, как Мэгги готова буквально испепелить взглядом нерадивых медсестер, которые оставили меня мерзнуть. Вернувшись, она замечает, что я ухмыляюсь, и растерянно умолкает.

– Что? – она снова садится на край моей кровати.

– Я тащусь от того, как ты командуешь людьми. Такое стоит видеть.

Она закатывает глаза и снова берет меня за руку.

– Только не думай, что я в ближайшее время буду командовать тобой. У тебя будет долгий отдых от моего командования.

– Ты будешь сдувать с меня пылинки и все такое, да? – спрашиваю я, сжимая ее пальцы.

– Ага. И ты не будешь мне мешать это делать.

Другой рукой она гладит меня по щеке, и по моему позвоночнику прокатывается теплая волна. Я подношу ее пальцы к губам и целую. И тотчас хмурюсь.

– Ты сказала ему про Финикс?

Кивнув, она сжимает губы в тонкую линию.

– Да. Думаю, для него это было слишком. Но когда ты будешь готов… тебе придется с ним поговорить.

– Жду не дождусь, – со стоном отвечаю я.

Голова снова начинает болеть. И тут возвращается злая медсестра и укрывает меня одеялом. Оно теплое на ощупь, словно только что из сушилки.

– У меня для вас хорошие новости и плохие, – объявляет она, накидывая одеяло мне на ноги. – Томограмма ничего не показала.

– А плохие? – спрашивает Мэгги, вставая.

– Часы посещений закончились, и ему нужно отдохнуть. Как только мы переведем его в отдельную палату, вы сможете навещать его там, но сейчас вам нужно идти.

Я ерзаю на сиденье.

– Я отдохну лучше, если она останется здесь.

Мэгги строго смотрит на меня сверху вниз.

– Нет, тебе нужно поспать, – она наклоняется и касается моих губ своими, а когда осторожно отстраняется, то добавляет: – Веди себя хорошо.

Я фыркаю и хмурю брови.

– Да, мэм.

Затем она снова целует меня. Встав, Мэгги смотрит на медсестру.

– Не позволяйте ему дерзить вам. Он еще тот дерзкий сопляк.

– О, я заметила, – с улыбкой отвечает медсестра.

– Какого черта, – бормочу я.

– Когда он проснулся, то орал на всех. Он хотел знать, где вы, – сообщает медсестра, кивая в сторону Мэгги, и, когда она это слышит, ее лицо смягчается. – Он едва дал врачам зашить его. Никого не слушал.

Я едва это помню. Я был в отключке. Помню лишь, как очнулся в машине «Скорой помощи», и ее не было рядом.

Мэгги отворачивается и вытирает лицо, чтобы я не видел ее слезы. Обычно она спокойная и собранная, и мне странно видеть, что она может быть такой ранимой. Мэгги отпускает мою руку, и у меня скручивает живот. Я не хочу, чтобы она уходила, и очень не хочу оставаться здесь один. Когда она подходит к двери, я окликаю ее по имени. Она оборачивается, а я проглатываю ком, застрявший в горле.

– Я люблю тебя.

Мэгги смотрит на меня с нежностью в глазах, которые вновь начинают наполняться слезами. Быстрым шагом она проходит через всю палату, практически залезает на мою кровать и притягивает меня к себе для жадного поцелуя.

Ее зубы впиваются в мою нижнюю губу, но мне не больно. Наоборот, это успокаивает. Затем ее язык касается моего, и я почти забываю, что я на больничной койке и что сегодняшний день, несомненно, был самым длинным в моей жизни.

– Я тоже тебя люблю, – бормочет она мне в губы.

– Ну вы прямо как голубки. А теперь марш отсюда, – командует медсестра. Я морщусь, а Мэгги улыбается.

– Я ухожу, – говорит она, слезая с моих коленей и вытирая слезы.

– Ты вернешься позже, да?

– Я буду здесь, когда ты проснешься, – отвечает она, и я ей верю.

Когда Мэгги что-то обещает, то держит свое слово. В этом есть что-то чертовски приятное. Раньше я никогда не мог положиться на чью-то клятву. Никогда не думал, что должен научиться доверять другому человеку.

– Скажи моему отцу, что я увижу его позже, – говорю я, прежде чем она уходит. Она с натянутой улыбкой оглядывается и кивает.

– Скажу.

Она уходит, а мои веки начинают тяжелеть, и я рад, что наконец-то могу закрыть их и отдохнуть. Голова все еще раскалывается от боли, но теперь все кажется немного легче. Больше никаких секретов. Никакой лжи. Без тяжелого груза на моих плечах я погружаюсь в спокойный сон.

Мое лицо прижато к теплу обнаженной груди Мэгги, ее сиськи, как идеальные подушки, убаюкивают мою голову. Не уверен, когда мы разделись или где, черт возьми, находимся, но когда я просыпаюсь, она лежит подо мной, голая и готовая. Внезапно я уже тверд и трусь о нее, разрываясь между желанием просто заснуть в ее объятиях или же собраться с силами и глубоко погрузиться в нее, туда, где безопасно и тепло.

Честно говоря, меня бы устроило и то, и другое, но, к сожалению, в данный момент кто-то ввинчивает в мой череп винты и вытаскивает меня из безмятежности сна.