Чтение онлайн

Возможно, именно поэтому я стал водить ее на вечера игр и в кафе поесть мороженого. Но продолжал это делать я вовсе не из-за этого. Я не переставал тусоваться с Софи, потому что, хотя я и был раздражительным, озлобленным, самовлюбленным взрослым ребенком, которому никогда не хватало смелости признать ошибки, Софи дала мне шанс изменить ее первое впечатление обо мне. Я даже начал себе нравиться, когда был с ней рядом.

Если мой отец был занят тем, что защищал меня от правды, то Софи привыкла называть вещи своими именами. Она не боялась говорить мне то, что думает. Если я вел себя как последний придурок, она так и заявляла мне. Если я был неправ, она не скрывала этого. И поскольку я хотел быть тем парнем, с кем она бы чувствовала себя в безопасности, я не боялся меняться к лучшему.

– Ты мой лучший друг, малыш.

Она скептически смотрит на меня.

– Это печально, – отвечает Софи, и я смеюсь.

– Возможно, но ничего страшного.

Мы на мгновение умолкаем, как вдруг она бросается на меня, обхватывает за талию и крепко обнимает. Ее макушка касается моего подбородка. Через пару секунд она отстраняется и быстро вытирает глаза, чтобы скрыть слезы.

– Ну ты и придурок, – бормочет она и бьет меня по руке, причем довольно болезненно, но я все равно смеюсь. – Не могу поверить, что ты переезжаешь в Аризону. Там, типа, температура под миллион градусов, и у них водятся скорпионы.

– То есть ты не намерена навестить меня? – спрашиваю я, закидывая руку ей на плечо и выводя обратно на улицу.

– Нет, конечно. У нас есть океан и лучшие магазины комиксов. Это тебе стоит приезжать сюда в гости.

– Хорошо, я приеду. Клянусь.

Для девушки, которая не привыкла легкомысленно относиться к обещаниям, я знаю, насколько серьезно с моей стороны говорить такое. Мы подходим к тем, кто стоит снаружи, и я замечаю, как напряжен мой отец, с каким каменным лицом он разговаривает с Мэгги.

Вот и все. Все дела сделаны. Машина забита вещами, а грузовик уехал. Осталось только попрощаться.

И когда отец с бесстрастным лицом поворачивается ко мне, я снова вспоминаю историю про мотель и то, как усердно он старался уберечь меня от любых чувств. Как это лишь научило меня слишком долго сдерживать в себе эмоции, и в результате чего я превратился в бомбу замедленного действия. Поэтому вместо того, чтобы их сдерживать, я разрываю замкнутый круг.

Когда я подхожу к нему и, раскрыв объятия, крепко прижимаю к груди, он от растерянности теряет дар речи. Отец обнимает меня в ответ, и я вынужден сжать зубы, чтобы не задохнуться.

Затем этот болван тихо бормочет:

– Ты хороший человек, и я горжусь тобой.

И все летит к чертям собачьим.

В моей груди прокатывается дрожь, и я знаю: он это чувствует, потому что сжимает меня еще сильнее.

Когда мы, наконец, отстранились друг от друга, верите вы или нет, но в его глазах я вижу слезы. Вот вам и Мистер Крутой Парень. Но не мне об этом говорить, ведь точно такие же были и в моих глазах, однако кого это волнует?

Мне не страшно. Я не боюсь плакать перед отцом или нашей семьей. Больше нет.

– Спасибо, – тихо бормочу я и смаргиваю слезы. Позади нас Мэгги и остальные тоже прощаются. Я подхожу к Чарли и чувствую необходимость остановиться.

– Выводи иногда Софи из дома, пожалуйста, – говорю я, и она кивает в знак согласия.

– Обязательно.

– И не давай моему отцу переживать из-за того, что я уехал.

– Не дам. Но ты и сам звони.

Киваю, зная, что в глубине души она имеет в виду те шесть месяцев, в течение которых я, по иронии судьбы, не разговаривал с ним, потому что он владел секс-клубом, а я считал это своего рода моральным оскорблением.

Затем Чарли раскрывает объятия, и я быстро ее обнимаю. Это не так неловко, как раньше, но ведь… она все равно моя бывшая девушка.

Технически, теперь она моя мачеха, но я никогда, никогда не вернусь к этой мысли или даже не осмелюсь произнести ее вслух. Хотя и знаю, что Софи всю оставшуюся жизнь будет шутить по этому поводу.

Вот и все. Все объятия позади, и все слова прощания сказаны. Я смотрю на Мэгги, а она глядит на меня. Мне не терпится сесть в машину и уехать, как будто вся остальная наша жизнь где-то на этом шоссе. Больше нет ни единой нити неопределенности.

Последние пять лет я провел, пытаясь понять, кто я и чего хочу в этой жизни, но только и делал, что хлопал дверьми, не открыв при этом ни одной. Конечно, моя жизнь не сводится к тому, чтобы просто принадлежать ей, и я сам несу ответственность за выбор своего пути, но зная, что она всегда будет рядом со мной, с чем бы мы ни столкнулись, я чувствую, что больше не одинок. У меня есть тот, кто видит и хорошее, и плохое.

Тот, кто способен на суровую любовь и милосердие.

Тот, кто накажет меня, если я это заслужу.

И я с нетерпением жду каждой секунды.

– О, я знаю, что это не соревнование, Эмерсон. Я просто звоню, чтобы сказать, что в нашем клубе теперь официально больше членов, чем в твоем.

– Ты злорадствуешь, – сухо отвечает он на другом конце провода. – Кроме того, ты начала с уже устоявшегося рынка, так что технически у тебя была фора.

Я смеюсь.

– О, вы ищете оправдания, мистер Грант. Я знаю, тебе трудно признать, что я справляюсь лучше тебя, но ты всегда был падок на похвалу. Ты отлично руководишь своим клубом, – игриво поддразниваю я его.

– Я вешаю трубку, – отвечает он, и я слышу улыбку в его голосе.

– Ладно, ладно. Я закончила тебя дразнить. Увидимся на следующей неделе.

– Увидимся, – добавляет он. – Скажи моему сыну, чтобы он ответил мне.

В этот момент я поворачиваю за угол, направляясь в офис, и замечаю Бо. На нем обтягивающий черный костюм, и он стоит, уставившись в свой телефон. Идеально подстриженные каштановые локоны свисают ему на лицо. Эта прядь, как стрела, указывает на вертикальный шрам на его лбу. Его красоту невозможно описать словами. Я останавливаюсь и пару мгновений любуюсь им.

– Хорошо, – тихо отвечаю я Эмерсону.

Наконец, звонок завершен. Вытащив из уха наушник, я сую его в карман брюк и пересекаю длинный коридор. Слыша стук моих каблуков, Бо поднимает глаза и, видя, что я шагаю ему навстречу, лукаво улыбается мне.

– Наслаждаешься?

– Ты о чем?

– Тем, что высказываешь все в лицо моему отцу. Я знаю, чем ты занимаешься.

Я вплотную подхожу к нему. Он тотчас обнимает меня за талию и крепко прижимает к себе. Зажав меня между собой и стеной, Бо жадно целует меня, и от этого у меня подкашиваются колени. Я несколько мгновений даю ему целовать себя, прижимаясь всем телом, но вскоре в коридоре открывается дверь и выходит парочка.