Чтение онлайн

– Ну прости, прости. Не удержался. Как самочувствие? Помогают твои таблетки?

– Нет.

– Я так и знал. Ладно, пошли. Покажу тебе твое новое жилье.

– Я думала… может, покажешь, как ты тут живешь…

Иван быстро взглянул на нее, потом растянул губы в улыбку. Уже совсем другую, не похожую на то, как он смеялся в самом начале. Взялся за ручку ее чемодана и перехватил сумку.

– Потом как-нибудь, - отозвался он. – Если тебе будет интересно.

– У тебя вечно все потом. Сбагришь меня – и забудешь. А с отцом наверняка общаешься! – ревниво заявила мать.

– Наверняка…

Бросив это единственное слово, он снова ломанулся через толпу к ступенькам в переход. Ее уловки ясно к чему вели. Любыми правдами и неправдами оказаться в его доме, а значит – при нем. Убивала сразу двух зайцев. В ее больной голове буйным цветом цвела теория, что так она в очередной раз сможет насолить бывшему мужу, который, скотина такая, все-таки бросил ее после стольких лет. И, кроме прочего, она научилась жалеть себя. Очень сильно себя жалеть и бояться за собственную шкуру. Сын, который нахер не был нужен ей всю ее бурную жизнь, вдруг резко понадобился после приступа стенокардии. Стакан воды на старости лет – классика жанра, хотя до старости запас времени имелся, если она не угробит себя раньше.

Но не поддаться иррациональному чувству «ура, я нужен маме!» было довольно непросто. Впрочем, в своей конуре он терпел только кота – и то с трудом.

Иван обернулся за спину, чтобы взглянуть, не отстает ли Мила. Она не отставала. Когда было надо, она умела проявлять и быстроту, и ловкость. Но все же износилась. Выцвела. Будто бы была не той женщиной в зеленом халатике в спальной шофера, которую он запихнул в ванну, чтобы заставить очухаться.

Машину Мирош припарковал у здания вокзала. Добравшись до нее сейчас, погрузил вещи в багажник, помог матери сесть. И, заводя двигатель, сообщил:

– Я нашел тебе подходящий лофт в новострое в Соломенском районе. Вокруг зелено и просторно. Как раз по тебе, чтобы не было чувства, что заперли.

Его самого Таранич когда-то давно всерьез запирала в собственном доме, борясь с наркотической зависимостью своими нетривиальными методами. Он-то как раз всякую зависимость отрицал в те времена. Но ей было до лампочки – лишь бы на сцену вышел чистый.

– И оставишь меня одну? А вдруг… - не договорила Мила.

– А вдруг – не получится. Нас ждет Анна Николаевна, мне ее Маринка нашла. Будет помогать тебе по хозяйству. Ну и все остальное. Я в любом случае послезавтра улетаю в Германию, поездка планируется длительная, потому придется тебе справляться пока под ее надзором. Заодно пройдешь обследование за это время. Вернусь – будем разбираться.

– Что ты забыл в той Германии, - буркнула Мила, но все же новость о некой Анне Николаевне оказалась важнее. – А она нормальная?

– Более чем! Десять лет проработала медсестрой в психушке!

– Ваня! – взвизгнула Мила.

– Шучу! – в голос заржал он. – Испугалась, да?

– Неумно, - вздохнула она и отвернулась к окну.

– Ну поздравляю, - его голос резко стал жестким, гораздо жестче, чем обычно, другим, чем она его знавала и в худшие времена. – Сын у тебя дебил, муж у тебя – козел. Жалко, дочки-проститутки нет. Полный комплект был бы. А теперь серьезно. Узна?ю, что бухаешь – верну обратно в Одессу и разбирайся сама. Финансово тоже больше помогать не буду. Ты сюда приехала лечиться и быть под присмотром – значит, лечись и будь. Сама за руль садиться не смей, куда надо – тебя отвезет Анна Николаевна. Она действительно десять лет работала в клинике, но в кардиологии… Еще она вкусно готовит и договориться с ней у тебя не получится. Я в любом случае плачу ей больше. Попробуешь выйти из-под контроля – результат тебе гарантирую тот же. Уедешь домой. Все понятно?

Мила как-то враз съежилась и поникла. К Ивану не поворачивалась, упрямо глядя в окно. Но, подумав, она разлепила губы и негромко сообщила:

– Мне все понятно.

Согласие ее значило немного. Настроение, по синусоиде зашкаливающее из депрессивного в радостно-повышенное, принуждало творить подчас необъяснимые вещи и давать невыполнимые обещания. Иван с некоторым сожалением глянул на мать и вернулся к дороге.

Дурацкое чувство обиды не менее иррациональное, чем «ура, я нужен маме!», задергалось узлом в горле. Ее покладистость – не принятие помощи, а страх потерять тот уровень жизни, к которому она привыкла. Подобные обещания когда-то она давала и отцу, но совсем по другим причинам. А здесь – с самого начала все ясно. Отец был для нее всем. Даже сейчас. Ваня – лишь источник существования.

«Источник существования» махнул головой и проговорил, подслащивая пилюлю:

– Я тебе на счет денег кинул. Должно хватить до моего возвращения. С врачом тоже договорился – обследуют по высшему разряду. Может быть, придется недельку полежать в стационаре. Но Анна Николаевна о тебе позаботится, пока я не закончу свои дела. Если хочешь, буду звонить, чтобы не скучала.

– И без того одолжений выше крыши, - попыталась Мила проявить чудеса дипломатии.

– Как скажешь, - усмехнулся Иван с демонстративным облегчением. И въехал во двор элитной новостройки напротив Соломенского парка. – Приехали! – сообщил он матери.

Она вышла из машины и огляделась. Внешний вид жилого комплекса позволял предположить, что и квартиры домов будут такими же новыми и современными. Кинув взгляд на машины, припаркованные во дворе, она удовлетворенно кивнула и вдруг спросила совершенно невпопад:

– Ты не знаешь, отец один живет?

– С Лоркой, - совершенно серьезно ответил сын.

– Странно, - недоверчиво хмыкнула Мила.

– Ма, я его полтора года не видел, - устало пояснил Иван и выгрузил ее вещи из багажника. – Не дури давай, пойдем.

– Ну пойдем-пойдем, - согласилась она и потянулась за ним следом.

Анна Николаевна, симпатичная ухоженная женщина под сорок, с приятной ненавязчивой улыбкой встречала их на пороге квартиры. У нее был ключ от нового жилища матери. Иван арендовал его пока на полгода, но понимал, что, скорее всего, Мила переехала насовсем. Чем черт не шутит – может, ей и правда следовало сменить обстановку. И целую жизнь. Когда-то его спас Торонто.

В большие окна комнат заглядывало солнце, резвившееся на мебели и обоях шоколадного цвета. Здесь было просторно. Спокойно. И здесь не было чертова «алтаря», если мать не приволокла все с собой. Во всяком случае, сейчас, нетронутая, эта квартира Ивану нравилась. Запах травяного чая и выпечки усиливал это ощущение.

– Холодильник у тебя на ближайшее время затарен, но это вы сами разберетесь, - продолжал информировать Милу Мирош, кивая на «компаньонку». – Если что-то будет нужно – говори, пожалуйста. Я все сделаю. Что-то еще забыл?

Мила уволокла сына в сторону и заговорщицким тоном спросила:

– А если эта твоя, - кивнула она на Анну Николаевну, - надзирательница, будет со мной плохо обращаться?

– Ну телефон же я у тебя не забрал. Ноутбук, кстати, у тебя в комнате есть, интернет проведен. Звони – решим.

– Да? – Мила подумала и, наконец, сдалась. – Ну ладно. Клиника точно хорошая?

– Там немцы стажируются. Налажена программа обмена. Хочешь, найдем тебе какого-нибудь герра?

– Чтобы совсем избавиться?

– Я исключительно о твоем лечении, а ты о чем подумала?

– А что бы ни подумала – лишь бы избавиться!

Иван помолчал, глядя ей в глаза. Он от многого избавлялся. От отца. От здоровья. Даже от самого себя. У него в этом большой опыт.

– Знаешь, Мила, - наконец, разомкнул он сжавшиеся в нить губы, - для этого есть куда более простые способы.