Чтение онлайн

оставался открытым [известие польского историка Гейденштейна (ук. соч., стр. 16) о

215

том, что царь по своей инициативе «отложивши в сторону» грамоту польских послов,

поклялся на своем экземпляре, является, таким образом, тенденциозно неверным]. ), и

они на чом с нашими бояры договорилися, да и грамоту, твое слово,

написали, какову хотели по своей воле, и на той грамоте крест целовали и

печати свои к той грамоте привесили на том, что было тебе написати

грамота своя такова, какову твои послы написали у нас на Москве, и печать

свою к той грамоте привесити ( Испр. (ср. Кн. Пос. Метр. Литовск., т. 11,

стр. 38); ЛД привесили. ), и перед нашими послы на той грамоте к нам

крест целовати ( Испр.; ЛД целовали. ) и по той перемирной грамоте тебе к

нам до тех урочных лет и правити и послов наших с тою своею грамотою

не издержав к нам отпустити.

И мы по приговору послов твоих з бояры с нашими послали к тебе

послов своих, дворецкого Тверского и наместника Муромского Михаила

Долматовича Карпова да казначея своего и наместника Тулского Петра

Ивановича Головина, да дьяка Тарасья-Курбата Григорьева сына Грамотина

доделывати тово дела, что послы твои зделали, и у тебя перемирную

грамоту взяти и на той грамоте тебя х крестному целованыо привести. И

нашего большого посла Михаила Долматовича Карпова не стало неведомо

( Так Л; Д недомо. ) какими обычен, а товарыщи его, казначей наш и

наместник Тульской, Петр Иванович Головин, да дьяк наш Тарасей-Курбат

Григорьев сын Грамотина, как к тебе пришли, и ты то ни во што поставя,

через присягу послов своих, по их приговору делати не похотел и, наших

послов обесчестя, посадил еси их за сторожи, як вязней, в великой нуже. А

что наши послы тебе посольства не правили, и они, видя твою гордость,

что еси против нашего имяни не встал и о нашем имени сам не вопросил,

не смели без нашего ведома тебе тое гордости стер-пети. А вперед уже как

ни гордися, то тебе уже не встрешно будет. А к урядником твоим послом

нашим у себя на подворье-посольство было правити не пригоже; тово из

предков твоих не бывало. Да о том много говорити ныне несть потреба. А к

нам еси прислал гонца своего Петра Гарабурду з бездельною грамотою,

(Послали к тебе послов своих...Михаила Долматовича Карпова да...Петра Ивановича

Головина...А к нам еси послал гонца своего Петра Гарабурду с бездельною грамотою.
–

Миссии польского гонца Гарабурды в России и русских «великих послов» в Польше

Карпова и Головина проходили параллельно. Гарабурда был отправлен в Москву в

марте 1578 г. (еще до возвращения Крыйского); Карпов и Головин выехали в мае того

же года. Обе миссии относятся уже к тому времени, когда Баторпй, справившись с

оппозицией в Гданьске, решил начать войну на востоке. Именно поэтому в грамоте,

посланной с Гарабурдой, король подчеркнул, что вопрос о Ливонии остается

неурегулированным между обоими государствами (КПМЛ, т. II, № 19). Именно

поэтому он с самого же начала повел себя по отношению к русским послам так, что

Грозный имел все основания обвинять его в «гордости». Послов задержали уже на

границе Литвы, а затем продолжали задерживать в Польше. Карпов, как впоследствии

писал Баторий, «идучп до нас по дорозе вмер» (КПМЛ, т. II, стр. 41; Гейденштейн, ук.

соч., стр. 33), и руководство посольством перешло к Головину. При приеме послов (в

декабре 1578 г.) король сознательно оскорбил царя, не встав при произнесении его

имени и не осведомившись о его здоровье. Головин, подчиняясь строго установленному

216

московскому дипломатическому ритуалу, отказался вести переговоры (Гейденштейн, ук.

соч.), и пребывание его в Польше затянулось на неопределенное время (послы были

задержаны в литовском городке Мсцибове, оказавшись фактически на положении

арестованных; король оправдывал этот поступок тем, что Иван задержал в Москве

гонца Гарабурду). Такая затяжка переговоров была в интересах Батория: в течение

всего 1578 г. и в первой половине 1579 г. он готовился к походу на Русь, собирал

наемную армию; в Ливонии его войска уже начали войну и завоевали Двинск и

Венден(ср.: Новодворский, ук. соч., стр. 78 - 86.) а сам еси почал на нас изо

многих земель рать копити. А которую еси грамоту к нам прислал с

Петром с Харабурдою, и в той своей грамоте писал еси, чтобы нам то дело,

которое твои послы зделали, отставити, а к своим послом новой наказ свой

послати, и велети им изнова делати о Лифлянской земле. И то где ведетца,

чтоб целовал крест, да порушит его? Хоти послы что и не гораздо зделают,

а то не рушитца, терпят то до урочных лет; послы проделаютца, ино на них

за то опалу кладут, а что зделают, тово никак не переделывают и нигде тово

не переделывают, а крестного целованья не переступают. Не токмо что во

хрестьянских государствах тово не ведетца, чтобы так через крестное

целованье делати, как ты захотел делати (а зовучися государем

хрестьянским, а не по хрестьянскому обычаю захотел еси делати,

поругаючися нашему крестному целованыо, что мы к тебе на грамоте

крест целовали,. и через присягу послов своих, которое они учинили за

твою душу, и через все то да изнова делати - и тово нигде не ведетца!), аив

бесерменских государьствах не ведетца (Аив бесерменских государьствах тово

не ведетца. - Обвинение Батория в «бесерменстве» (сочувствии мусульманам) и

ненависти к христианам проходит через все комментируемое послание. Обвинение это

имело своим основанием то обстоятельство, что Баторий до вступления на польский