Чтение онлайн

наших послов, пошел еси на нашу землю ратью. А тово при предкех твоих

221

николи не бывало, что послы идут, а они бы ратью шли, - нолны послы

чево не зделают, ино то толды рать пойдет, да и тут не скоро. А ныне при

тебе за мечем миритись, ино то которой мир?

И мы видячи твое нежаленье о хрестьянстве, послов есмя своих к тебе

послали наскоро - стольника своего и наместника Нижегородцкого князя

Ивана Васильевича Сицкого-Ярославского, да дворянина своего думного и

наместника Елатмовского Романа Михайловича Пивова, да диака своего

Фому-Дружину Пантелеева сына Петелина. А перед ними послали есмя к

тебе парабка своего молодого Федьку Шишмарева з грамотою, чтобы еси

наших послов подождал в своей земле. И тот наш гончик встретил тебя на

дорозе блиско Витепска, и ты на тое нашу грамоту ни поглянул, а сам еси

пошел на нашу землю ратным обычаем, ничего не опуская, не жалея крови

крестьянские. И мы велели своим послом к тебе и в рать итти, чево нигде

не ведетца, что в рати послом быти. И мы и тут тебя тешили, да не

утешили, и ты наших послов не подождал и в Витепске и пошел еси на

нашу землю ратью, а наших послов велел еси за собою вести тихо. А в те

поры наши изратцы Велиж и Усвят и Озерища по твоим жаловальным

грамотам твоим людем отдали, а сам еси пошел к Лукам, а наших послов

велел еси за собою вести. И, пришед к Лукам, учал еси приступати, а

нашим послом велел еси в те поры посольство правити, и тут которому

посольству быти? Такая великая неповинная кровь хрестъянская

розливаетца, а послом посольство делати! А паны твои рада, к нашим

послом приходя, говорили, урезывая одным словом: любо зделай, так ино

будет мир, а не зделают так, как паны говорят, ино миру нет. А и так

которой мир? Паны с послы в шатре говорят о миру, а в те поры по городу

без престани бьют; о чом послом с паны с твоими делати? А ты все то и

поймал, и послом уж и посольствовати нечего, - ано уже посольство их все

изрушилося! (И мы видячи твое нежаленье о хрестьянстве...посольство их все

нзрушилося.
– Гонец Шишмарев прибыл к Баторию в местечко Чашники (место это

Баторий нарочно избрал для встречи русских послов, так как из него шла дорога и в

Смоленск и к Великим Лукам, и было непонятно, куда он собирается итти походом) 19

июля 1580 г., в день, когда истек установленный Баторием срок перемирия; Грозный

просил через этого гонца продлить срок перемирия, чтобы могли успеть приехать его

«великие [полномочные] послы»; Баторий отказал в этом и двинулся через Витебск на

Великие Луки (Гейденштейн, ук. соч., стр. 109 - 111). 7 августа польским войскам

сдался (после четырехдневной осады) Велиж, 16 августа - Усвят; Озсрище, вопреки

указанию комментируемого послания, было взято Баторием значительно позже - после

падения Великих Лук. 27 августа Баторий начал осаду Великих Лук, а 28 августа к

нему прибыли «великие послы» царя - Сицкий, Пивов и другие. Послы стали

непосредственными свидетелями осады города, находясь в лагере осаждающих в

«особливом намете» (шатре); как сообщает приписка к тексту их «речей», записанных

литовскими канцеляристами, «но лх выеханыо был замок запален так, иж они огонь

видели» (КПМЛ, т. II, стр. 104). Несмотря на это послы проявили большую

настойчивость и упорство, соглашаясь уступить только те города в Ливонии, которые

(после окончательной измены Магнуса) все равно перешли в польские руки, и

несколько западнорусских городов, захваченных Баторием. Переговоры прервались

(послы предложили обратиться к царю за новыми инструкциями) еще до взятия

222

Баторием Великих Лук (6 сентября 1580 г.).). А к нам еси прислал гонца своего

Григорья Лазовицкого з грамотою и с ним отпущал нашего сына боярского

Микифора Сущова, и тут писал еси неподобное дело, чему сстатися не

мочно, а другово еси гонца своего Гаврила Любощинского прислал к нам

(А к нам еси прислал гонца своего Григорья Лазовпцкого з грамотою и с ним отпущал

нашего сына боярского Микпфора Сущова… а другово еси гонца своего Гаврила

Любощинского прислал к нам.
– Гонец Григорий Лазовицкий был отправлен Баторием к

Грозному 5 сентября 1580 г. (накануне взятия Великих Лук); вместе с ним ехал

Никифор Сущов - гонец к царю от находившегося в Польше русского посла Сицкого. В

грамоте, врученной гонцу, король требовал от царя уступки всей Ливонии (КПМЛ, т. II,

№ 54). Через несколько дней к королю прибыла грамота от царя с извещением об

отвоевании русскими у поляков захваченного ими на время Крейцбурга (тамже, № 55).

Баторий в ответ на это послал к царю гонца Любощинского, «похваляяся», что он взял

Великие Луки (там же, № 56).) з грамотою, что взял еси Луки, кабы грозя нам и

похвалялся. Да сроки чинишь неподобные, как поспеть немочно не токмо

что нашим гонцом к тебе, ни твои гонцы к тем сроком к нам не приезжают,

а ездят дорогами лениво, а в том невинная кровь хрестьянская розливаетца.

И такой непобожности ни в бесерменских государствах не слыхано, чтоб

рать билася, а послы посольствовали. Коли послы, и они посольство

делают, а коли захотят воевати, и они что нибуди вставят да посольство

порвут, да ратью пойдут. И волочил еси наших послов за собою осень всю,

да и зиму всю держал еси их у себя, и отпустил еси их ни с чем, а тем всем

нас укоряя и поругался нам. А что твои паны рада говорили нашим послом

под Невлем и на чом хотели толды делати, да как у тебя были послы наши