Чтение онлайн

своего послания, - не индивидуальный, а собирательный. Грозный знает,

что Курбский был еще «юн» в 30-х годах XVI в., когда, после смерти

Василия III, бежали в Литву, «скача и бесясь», князь Семен Бельский и

окольничлй Иван Лятцкий; но, поскольку он пошел по их пути, он подобен

им и несет ответственность и за их преступления. Курбский только видел

своими «беззаконными очами» злоупотребления наместников в годы

«боярского правления» - в 50-х годах XVI в., в период так называемой

«избранной рады», наместничье управление было ликвидировано; но,

бежав за границу и «восхотев изменным обычаем» именоваться князем

Ярославским, он воскресил боярские традиции прежних времен и несет

ответственность за своих политических предков.

Осуждая «синклитов» (светских вельмож) за разрушение «великих

царств», царь был не более снисходителен и к «епархам» (к духовной

знати). Полная ортодоксальность в религиозных вопросах, его гордое

убеждение, что в гонении на веру его не могут обвинить даже «бесовские

служители», не мешали царю считать, что не может не погибнуть царство

«от попов владомое». В связи с этим следует со всей решительностью

отвергнуть взгляд на мировоззрение Грозного как на своего рода

теократический абсолютизм, высказанный И. Н.Ждановым в его статье

«Сочинения царя Ивана Васильевича» ( И. Н. Жданов. Сочинения царя

Ивана Васильевича. Соч., т. I, СПб., 1904. ). Порочный методологически,

взгляд этот основан в значительной степени на недоразумении: в

известном ему тексте первого послания Грозного Курбскому Жданов читал

рассуждение царя о «постничестве» (отшельничестве) и

«общежительстве» (совместной монашеской жизни), завершающееся

словами: «Се же убо разумей разнство постническому и общежительству:

очима видел еси, и от сего можеши разумети, что сие есть. К сему же

пророк речет: горе дому, имже домом жена обладает, горе граду, имже

мнози овладают» (см. стр. 88). Далее в послании царь переходит к общим

462

рассуждениям о том, как следует управлять государством. Жданов сделал

из этого вывод, что «общежительство», по представлению царя, - это не

только общая жизнь в монастыре, но и всякая совместная жизнь людей, в

том числе и государство: «Таким образом, - делает вывод И. Н. Жданов, -

строй государственный представляется как существенно сходный по своим

основам с бытом общинно-монастырским» ( Там же. стр. 149 - 150.). ).

Заглянув в издаваемый нами новый, более исправный текст первого

послания Грозного (стр. 27), мы можем убедиться, что Грозный вовсе не

думал того, что приписал ему И. Н. Жданов: фраза в известном Жданову

тексте послания была оборвана на середине; в действительности же царь

писал: «разумей разнство постничеству и общежительству и святительству

и царьству». И дальше царь говорит как раз противоположное: он

доказывает, что царская власть принципиально отлична от всякого

«святительства», ибо царь не должен соблюдать известного евангельского

завета - когда его «бьют в ланиту» (щеку), подставлять другую, ибо тогда

он будет «без чести». «Святителю же сие прилично - по сему ж разньству

разумей святительству с царством!».

Царь четко противопоставляет свою программу идеалам

«крестопреступников». Он решительно осуждает вмешательство «епархов

и синклитов» в управление, «совладение» вельмож «на градех»

(наместничество) и т. д. Но что он предлагает взамен, чем он хочет

дополнить реформы, проведенные уже в 50-х годах, - этого мы от царя не

узнаём. Виной здесь в значительной степени те литературные каноны,

которые делали в глазах человека XVI в. неприличной слишком светскую

тематику («неистовых баб басни») и которые, в частности, побудили

какого-то редактора-современника (а может быть и самого автора)

составить ту выхолощенную по содержанию, но зато идеально

благочестивую краткую редакцию первого послания Курбскому, которую

мы можем прочитать в настоящем издании следом за пространной.

Опричнина, - это важнейшее мероприятие Грозного, вызывавшее

столько споров и недоумений среди современников и потомков, - не

находит истолкования в дошедших до нас сочинениях ее руководителя.

Историки, правда, усматривают намек на подготовку этого мероприятия в

том месте первого послания, где царь многозначительно замечает

Курбскому, считавшему своих сторонников «сильными во Израиле» и

«чадами Авраама»: «может Господь и из камней воздвигнуть [создать] чад

Аврааму». Этой, по выражению Ключевского ( В. О. Ключевский, ук. соч.,

М., 1906, стр. 212), «исторической угрозой», царь в первом послании

Курбскому и ограничился, может быть, потому, что послание было

написано за несколько месяцев до учреждения «особного двора», и

конкретные формы нового учреждения еще не определились. Когда же

опричнина стала совершившимся фактом, «крестопреступники» за

рубежом сумели развернуть вокруг этого «разделения людей единого

463

христианского народу и единые веры» такую пропаганду, что Грозный

предпочел не вдаваться в разъяснение сущности этого учреждения, а

просто объявил, что у него «опричнины и земского нет». Именно такой

ответ по вопросу об опричнине был продиктован царем одному из четырех

бояр, получивших в 1567 г. тайные послания от Сигизмунда II Августа и

гетмана Григория Ходкевича с соболезнованием по поводу

«неразсудительного жестосердия» московского государя. Последующие