Чтение онлайн

Выполнили консервацию, затем демонтаж части оборудовании пятого и шестого энергоблоков... И так далее, и так далее.

Задаю дурацкий вопрос, на который ответ и так известен каждому проработавшему в зоне во время “войны”, просто чтобы занимать разговор:

“Страшно было, Юрий Александрович?” — И ответ получаю вполне искренний: “В первый момент неуютно было, а потом некогда и — ни страха, ни мыслей о нем. Просто знали, сколько времени можно и нужно быть в конкретном месте — столько и были. Отбыли и ушли. Ни у кого из строителей и монтажников не было не то что мысли, но даже чувства, что за работу следуют сверхнормативные льготы. Все относились к своему делу как к обыкновенной работе, только с соблюдением правил безопасности.

— Но ведь экзотика все же...

— Да, бывали тяжелые моменты, когда требовалось особо тщательная подготовительная организация. Например, в помещении №7001 на третьем энергоблоке, это под вентиляционной трубой — там надо было возводить стену вместе с военными, чтобы от кровли не “светило” внутрь здания. Средмаш убрал основную грязь, а мы потом забетонировали. В задачу Минэнерго входили еще дополнительные стойки для укрепления перекрытий, но сначала наши УС ЧАЭС и САЭМ должны были возвести там защитную бетонную стенку, чтобы в это помещение вообще можно было войти и строить эти стойки.

Ага, наконец-то прорезалось живое, неформальное! Но — все. На этом аудиенция окончилась. Юрий Александрович не сказал, что перед этим на нескольких заседаниях Правительственной комиссии обсуждали вопрос, как хотя бы войти в это помещение, самое грязное на третьем блоке. От решения практически зависела возможность выполнения основной части работ по возрождению всего энергоблока. Даже после предварительной уборки там “светило” весьма изрядно — ведь через эту вентиляционную шахту занесло и все еще продолжало тянуть грязь с кровли. А сразу после аварии, к тому же, через эту шахту сбрасывали топливо, графит и строительные обломки с крыши в четвертый энергоблок. Оттуда “светило” 1000 рентген в час.

Так как же все-таки справились с этим помещением? Я уже знала от других, что Матвеев тут был чуть ли не прорабом, сам организовал работы и контролировал их выполнение. Прежде на земле моделировали и изготавливали строительные конструкции, оттачивали каждое движение, чтобы не задерживаться в процессе работы. Там можно было находиться минуты, а то и секунды. Армия подавала материалы. К этому времени (в январе-феврале 1987 г.) допустимой для военных дозой стало уже не больше 10 бэр. Поэтому практически нередко они однажды вносили что-то в помещение и больше туда не заходили. Остальное делало Минэнерго...

Выступая по советскому Центральному телевидению через год после аварии Ханс Бликс (в тот период заместитель генерального директора, позднее — генеральный директор МАГАТЭ) назвал выполнение огромного комплекса строительно-монтажных работ на ЧАЭС большим достижением атомной энергетики СССР — МАГАТЭ было детально ознакомлено с обстановкой на ЧАЭС.

— В нашем мире главной задачей современности, — сказал он, — является достижение стабильности и безопасности существования всех народов, и Чернобыль может стать примером взаимного доверия.

Это — общая панорама.

Вероятно, первыми энергостроителями, которые после аварии приехали работать в 30-километровую зону на длительный срок, были монтажники ЮТЭМа (трест “Южтеплоэнергомонтаж”, в тот период — украинское подразделение союзного “Теплоэнергомонтажа”).

Вот это — мастерство! Это — уровень! Это — талант! — Я открыла рот от удивления и восхищения еще лет 20 назад, когда впервые увидела работу тепломонтажников при сборке основного оборудования реакторных отделений энергоблоков-милионников АЭС и, если можно так выразиться, до сих пор пребываю в этом состоянии. Они монтируют и котлоагрегаты тепловых электростанций, по своей сложности, точности и многоэлементности не уступающие оборудованию реакторных отделений АЭС. "Рыцари без страха и упрека” — так назвал тепломонтажников Минэнерго эксплуатационник — талантливый энергетик и организатор А.Я. Кроль, в то время главный инженер лучшей в стране Костромской ГРЭС.

На ЧАЭС ЮТЭМовцы монтировали все ее теплотехническое оборудование, это — их детище. Теперь они столкнулись с обстановкой, о которой прежде не могли и помыслить. Со многим здесь столкнулись впервые в мире.

Например, теперь монтажникам пришлось собирать трубопроводы в жуткой грязи — на территории ЧАЭС, рядом с четвертым энергоблоком, прямо на земле.

Первыми из ЮТЭМа в Чернобыль приехали трипольцы (расположенное неподалеку от Киева в г.Украинке Трипольское управление ЮТЭМа). Они быстро сориентировались в этой разрухе. Обосновались. И по существу превратились не только в самостоятельное монтажное предприятие, но даже стали заводом-изготовителем всего необходимого нестандартного оборудования. ЮТЭМовцы работают в зоне и ЧАЭС до сих пор уже на модернизации и ремонтах действующего оборудования, ведь по численности это управление прежде было одним из небольших подразделений своего треста. “Их начальник В.В. Гиденко — очень хороший человек и прекрасный организатор”, — скажет позднее его московский коллега из ТЭМа В.В. Воргунов. Вполне согласна.

До аварии на Чернобыльской АЭС работало несколько монтажных управлений. Они базировались в основном в г.Припяти. Трипольское здесь считалось рядовым, хотя его люди на других атомных и тепловых электростанциях никому не уступали, наоборот, охотно участвовали в претворении в жизнь самых прогрессивных методов сооружения энергообъектов, включая и славно известный метод потока на лучших стройках страны: Ладыжинской и Запорожской ГРЭС, Запорожской АЭС, других АЭС Украины; участвовали в сооружении Пермской, Экибастузской ГРЭС. Многое сделали и для своего района.

Образовалось Трипольское монтажное управление в г. Украинке Обуховского района Киевской области в 1968 году в связи сооружением Трипольской ГРЭС. Ее последний агрегат пустили в 1972 году, и своей последующей устойчивой работой станция обязана не только умелой эксплуатации, но и отличному качеству монтажа. В Украинке в основном живут люди с этого предприятия, здесь есть и производственная база. Лишь 20 семей обосновалось в г. Припяти. Их и эвакуировали “к своим” в г. Украинку или поблизости.

Коренных жителей г.Украинки авария задела только в отношении их трудоустройства, что само по себе не составляет проблем для таких асов — они нашли бы себе работу повсюду.

...Утром 26 апреля начальник Трипольского управления ЮТЭМа В.В. Гиденко был очень сердит. Он звонил в 8 и в 9 утра из своей конторы в г.Украинке на территорию строящегося пятого энергоблока АЭС и не слышал ответа. Неужели его команда опоздала на работу? Не может быть! Это никак не похоже на А.А. Науменко — главного инженера управления, в то время оставшегося на хозяйстве в г. Припяти. Случилось что-то серьезное. В Киеве Владимир Васильевич узнал, что произошла авария, некоторые детали. Что предпринять? Суббота... Ясно, что надо поскорее ехать в Чернобыль. Но ехать — с толком. Телефоны в Припяти отключены. А в воскресенье по Киеву ползли дикие слухи — вот и все “подробности”. В понедельник утром позвонил в Украинку начальник участка Антощук: надо организовать 30 мужчин на загрузку песка. Как уговорить людей? И надо ли уговаривать?

В такую минуту на людей действуют слова, обращенные к глубинам души, к патриотизму. И Гиденко нашел такие слова.

— Произошла трагедия национального масштаба, как в 1941 году, — сказал он. — В Чернобыле сегодня нужны 30 настоящих мужчин. Кто поедет? — Руки подняли все. Говорили с пафосом, красиво. Женщины плакали и вряд ли сами могли объяснить, почему. На то они и женщины, чтобы нутром чувствовать беду.

Первая группа выехала в Припять 28 апреля. Дважды ночевать возвращались домой, километров за 150. Но это — не дело, надо жить в Чернобыле.