Чтение онлайн

В Чернобыле вместе со своим заместителем И.У. Дериглазовым Гиденко три месяца почти безвыездно руководил работами, а потом — по очереди с Науменко. Ивана Ульяновича мне встречать не пришлось — он был отстранен врачами от работы в зоне.

“Гиденко отличают глубокие технические знания, умение работать над собой, умение анализировать обстановку, выделять главное; умение организовать коллектив и принять личное активное участие в выполнении работ; чуткость, забота о людях”, — написано в представлении В.В. Гиденко к награждению орденом Октябрьской Революции. “Заслуга Гиденко в организации работы в Чернобыле очень велика, — мнение парторга трипольскою ЮТЭМа Погорельчука. — Он умеет мобилизовать людей и организовать их действия практически в любых условиях”.

Все поступки трипольских монтажников, включая и организацию быта — нестандартны по меркам мирного времени, хоте вполне обоснованны. И естественно, что они первыми в тресте заслужили правительственную благодарность, получили наибольшее количество правительственных наград.

Итак, убедившись, что радиоактивный лес — не лучшее место для жилья, они остановили свой выбор на центральной усадьбе колхоза “Дружба” в с. Залесье. По договоренности с эвакуированным руководством колхоза и сельсоветом заняли под свою контору здание колхозного правления, а под общежитие — здание школы. Вскоре здесь сформировалась лучшая база ЮТЭМа: грамотно оборудованный санпропускник, теплые туалеты, а позднее и роскошная, с бассейном и украшенная фресками сауна. “Когда вернутся местные жители, дети получат школу лучше прежней”, — размышляли монтажники. А пока — в классах размещается кроватей помногу, но люди имеют возможность спокойно отдыхать: каждую огородили простынями на каркасах, как ширмами. Оборудовали свою столовую.

В 1986 г. такое решение было очень прогрессивным, даже пионерным и по-хозяйски оправданным. Ведь не было гостиничного сервиса, все организации и предприятия должны были сами искать себе и конторы, и жилье, даже привозили с собой столы, кровати и постели, которые получали через базы Минэнерго.

Аккуратное, добротное было село Залесье. Ни одного покосившегося забора, разбитого стекла, неисправной кровли. Люди здесь жили трудолюбивые, хозяйственные и колхоз их давно стал “миллионером”. Хорошее, богатое хозяйство: отличные фермы, машинный парк, свой комбикормовый завод. Недаром председатель у въезда в главную усадьбу предложил своим односельчанам установить бронзового могучего, норовистого красавца быка — буквально по народному выражению: “Взяли быка за рога”.

Между прочим, однажды, года через три я заметила блеск позолоты на некоторых частях его тела...

— Так пасха же! — ответили мне. И до аварии золотили. Милиция каждый раз в поту стирала эту краску, а через год она сияла снова.

Председатель колхоза мечтал перевезти этого быка на новое место жительства... Но кто-то его опередил.

Теперь пусты дома в Залесье. Поросли дворы бурьяном. А к заборам клонится высокая с черными былинками-стеблями местная полынь — чернобыль.

Руководители ЮТЭМа постоянно работали вместе со своими коллективами. В.В. Токаренко сменил другой заместитель начальника А.И. Заяц, потом снова приехал Токаренко, затем Ф.М. Хлыстов, а Токаренко пришлось на месяц лечь в больницу. Попеременно работали В.В. Федоренко, начальники отделов Е.Г. Штейн, А.П. Матвеев, И.С. Демченко, B.C. Худолей, В.И. Бородей, парторг Серик. А осенью 86-го я снова увидела в Чернобыле Токаренко, умного и очень уставшего человека, и убедилась: он — руководитель и человек — пользуется колоссальным уважением окружающих.

Институт Энергомонтажпроект выполнял проектирование большинства крупномасштабных работ. Никто не мог точно предвидеть, какую конкретно работу придется выполнять, и, следовательно, какая потребуется предварительная подготовка: подбор людей, материалов, машин и т. д. А ведь продуманная инженерная подготовка — это половина успеха.

Монтажникам сказали, что потребуются новые системы коммуникаций. Казалось бы, привычное дело. Кое-что, конечно, известно и о характере радиационной обстановки. Но как себя вести? Такого опыта не было. Где и как смогут работать люди? Все — неизвестно. Но ведь... “если не мы, то кто же? Наша станция!”

ЮТЭМовцы выполнили все операции своего профиля работы по обеспечению технологического цикла работы станции и объектов 30-километровой зоны. Тысячи тонн оборудования прошли через их руки. Однако о деталях пережитого кое-кто отказывается рассказывать до сих пор: “это незаживающая рана...” Настаивать было бы жестоко. Но все-таки по крупицам картина складывалась.

В начале 1986 г. ЮТЭМ полностью перешел на атомную тематику. К этому времени в тресте уже был накоплен 20-летний опыт монтажа АЭС, в портфеле заказов на год были энергоблоки №5 и 6 Чернобыльской АЭС, энергоблоки на Ровенской АЭС, вместе с Харьковским институтом Теплоэлектропроект — на Запорожской АЭС.

Чернобыль. Июнь 1986 г. В центре - автор.

В помощь эксплуатационникам ЮТЭМовцев часто приглашали прежде и приглашают теперь на плановые ремонтные работы действующих энергоблоков. Монтажные и ремонтные работы по своей специфике различны, но одинаково сложны и ответственны. Оборудование же им известно.

Но если профессиональная сложность не была новостью, то в условиях чрезвычайной радиационной опасности эти два фактора взаимно усиливались — такое явление называют синергизм.

В неожиданной для всех чернобыльской ситуации монтажники, тем не менее, сумели использовать свой опыт из мирного, на пример, двадцатилетней давности времени, когда строили Лaдыжинскую ГРЭС. Тогда, в 1978 г., они решились на невиданное — смонтировать и пустить в действие за один год пять энергоблоков по 300 мегаватт каждый — отрабатывался принципиально новый метод поточного строительства.

Нужно было продумать и задействовать в одно целое хозяйственный, организационный и даже политический механизмы, потому что в реальность поточного метода сооружения ТЭС и АЭС в то время никто в нашей стране, да, возможно, и за рубежом не верил, — рассказывал главный инженер ЮТЭМа А.И. Заяц. — Можно было также увлечь идеей и подключить к этому делу также наше общесоюзное объединение ТЭМ. Впервые опробовался поток на Бурштынской ГРЭС, свое логическое совершенство получил на Запорожской АЭС благодаря таланту начальника стройки Р.Г. Хеноха и других строителей этой станции, заместителя министра Ф.В. Сапожникова. Потом туда зачастили иностранцы: знакомились с опытом. Но 5 энергоблоков за год — это почти фантастика. В Чернобыле ситуация была схожа с точки зрения ее непредсказуемости.

Использовали конкретный опыт монтажа крупномасштабного оборудования на ТЭС и АЭС, когда в пиковые периоды на стройплощадке собирали прежде и собирают теперь команды из многих подразделений одного треста. Это существенно ускоряет дело.

Вообще весь строительно-монтажный комплекс и монтажная база Минэнерго СССР изначала создавались по принципу централизации, как единый организм. Это существенно экономило силы и средства. Как теперь обстоят дела на Украине, не знаю, а в России этот принцип всеми силами сохраняется.

В Киеве уже в первый день аварии был организован штаб ЮТЭМа, который в первые полтора месяца работал круглосуточно, а потом — как и вся 30-километровая зона, только без выходных. В штабе были сменные операторы С.В. Опенько и А.З. Сидорко, а также их бессменный начальник Д.И. Олешко. Работы много: то приходило оборудование, и его следовало срочно отправить в Чернобыль, то из зоны приходили запросы на металл, одежду — их необходимо срочно где-то найти и так же срочно доставить. Люди прекрасно ориентировались в обстановке и могли оперативно вмешаться в любой производственный процесс. Этот штаб очень помог делу, когда на станции людям ЮТЭМа предстояло решать принципиальные инженерные вопросы: выбрать диаметр трубопроводов, их протяженность, методы трассировки и др. Ведь на процесс проектирования Правительственная комиссия давала не больше недели, а то и одну ночь. За это время институт Энергомонтажпроект готовил свою часть, а трест с помощью Госснаба полностью обеспечивал исполнителей всем необходимым.