Чтение онлайн

А ведь срок сооружения плиты был определен хотя и ориентировочно, однако очень жестко. Говорят, самим руководителям он казался нереальным. К тому же работу выполняли впервые в мире, все разве предусмотришь?

В экстремальной ситуации побеждает не только самый смелый и талантливый, но и самый уравновешенный.

— Помнится, лет десять назад на строительстве Нурекской ГЭС в бригаде Пупова мы внедряли новую установку для механизированной укладки бетона, — вспоминает главный механик Таджикского управления Гидроспецстроя А.С. Ефимов. — Нижняя часть тоннеля — лоток — должна была понадобиться уже в процессе строительства, ей предстояло выдержать большие нагрузки водного потока. Пупов разобрался в новой машине, сразу предложил ее усовершенствовать и настроил на новую технику свою бригаду. Бригадиру внедрять новое всегда непросто — он рискует, отвечает за успех дела, да и за заработок рабочих. Но этот бригадир сумел предвидеть, что им удастся с новой техникой втрое перевыполнять план. Не удивительно, что его всегда привлекают не прямолинейные, самые простые тоннели, а узловые, развязочные участки сложной конфигурации, арки. Их нужно сначала обшить металлом, а под него уж закачивать бетон. Привыкнуть к такой работе нельзя — двух одинаковых арок не найдешь, и прежние приемы работы не используешь.

Под четвертым энергоблоком ЧАЭС строители заполняли появившуюся емкость арматурой почти одновременно с шахтерами, которые выбирали породу. Когда понадобилось скоординировать действия свои и всех смежников так, чтобы каждый занимался своим делом, не мешая другому, это поручили Пупову. Он сразу почувствовал себя в родной стихии: организация работ, оптимальная расстановка людей и машин — это как раз то дело, от которого он получает особое удовольствие, как виртуоз от наиболее трудной музыкальной программы.

Дома он привык обсуждать в бригаде задание, каждого заставляет думать, и любой из его звеньевых — А.Ф. Саехов, В.А. Рыбин, П.А. Баранов — мог бы возглавить бригаду. Но здесь на обсуждение почти не было времени. Многое приходилось брать на себя.

Рассказывают, однажды в Рогуне в камере затворов первого строительного тоннеля не выдержала порода, начал медленно вываливаться солидный участок, да прямо в сторону бетонщиков, Разрешалось отступить, подождать, пока выровняют свод. А он рассчитал “за” и “против” и решил продолжать бетонирование, постепенно подбираясь под вывал, укрепляя, не давая ему упасть, Его рабочие этому не удивились. Даже новичков, влившихся в основной коллектив, он быстро настраивал работать с удовольствием, “за интерес”, а не за деньги — и люди охотно за ним идут, Ведь он сам первым берется за новое, быстро реагирует на любую несправедливость.

Однажды В.М. Башмаков, до того как стать туннельщиком — бывший шахтер — вдруг заметил, что деревянные стойки-опоры под потолком еще не забетонированной штольни стали немного сминаться. Это означает одно — проседание кровли, в данном случае штатной бетонной подреакторной фундаментной плиты. Нетрудно представить, что за этим может последовать. Ведь бетон — негибкий материал, может треснуть и... А тут еще между бетоном новой и старой плиты появился просвет, который должен был естественно появиться после затвердевания раствора. Цементаторы Л.B. Онищенко, В.И. Зотов и В.Н. Лебедев, работая по 15-20 часов и проявив чудеса героизма, сумели закачать необходимое количество раствора по контакту бетон-бетон.

В Чернобыле надо было продумать не только действия каждого рабочего, но и количество минут, а то и секунд, в которые можно эту работу выполнить без вреда для здоровья. В шахте смены продолжались по три часа, потом люди менялись. Пупов бывал в каждой смене по нескольку раз. Продлить период работоспособности исполнителя было не менее важно, чем выполнить задание. Но как этого добиться на территории ЧАЭС, где в большей или меньшей степени “светится” каждый метр поверхности?

Осознавая опасность облучения, они репетировали операции. Собиралась бригада, на стене развешивали чертеж-схему — и по ней каждому рассказывали, что именно по минутам он должен делать. Например, надо занести заранее заготовленный стержень каркаса под плиту. Вся бригада обсуждает ход операции. Стержни упаковывали в пакеты, нумеровали. Говорили: “Ты берешь стержень из пакета номер такой-то, бежишь в шахту и там устанавливать и завариваешь”. Отрабатывали по минутам, кто и где в штольне должен стоять. Это исключало излишнюю беготню в шахте и на сильно загрязненной поверхности земли.

В шахте под четвертым энергоблоком было очень тесно. Даже коренастому и гибкому, подвижному бригадиру Пупову нелегко было развернуться. И хотя радиационный фон с глубиной падал почти до нуля, но работать-то надо было и во входном коридоре, то есть почти у поверхности.

Можно представить обстановку: трубы в штольне находятся внизу, так сказать, на полу. Там же регистры — громоздкие, очень сложные трубчатые конструкции змеевикового типа. Они сконструированы так, что почти полностью занимают все пространство шахты. Не только изготовить, но и втащить, не повредив, в штольню такую конструкцию было делом весьма непростым. Как уже говорилось, шахтеры постепенно движутся назад по своей штольне, выбирая породу справа и слева. Рядом бетонщики со своим шлангом. Его головка изворачивается и норовит, как змея, вырваться из рук. Но этого нельзя допустить, чтобы не образовались наплывы бетона — монолит должен получиться идеальным по всей толще. А тут еще жуткая теснота и жара... И вдруг все останавливается: в трубопроводе образовался бетонный пыж. Хороши немецкие насосы. Говорят, “Путцмайстер” способен качать бетон на высоту до 300 метров. Но та летняя жара корректировала многие нормативы. Забитые бетоном трубы диаметром 100-120 мм просто неподъемны. А ведь их надо вручную вырезать, вынести и заменить новыми. Время дорого — все бросались с кувалдами.

— Да, не то что мат, туман стоял! Но это, знаете ли, помогало, — мнение бетонщика-трубоклада В.И. Илюхина. В штольне шахтеры, монтажники и бетонщики выглядели, как каторжники на картинах художника.

Однажды, когда в очередной раз забило трубу, и шахтеры дали вагонетку, чтобы ее вывезти, вдруг кто-то заорал им: “Помогайте!” — “А вы кто такой?”, — спрашивают. Ответил, что представитель из КГБ. “Вот тогда я и узнал, что эти люди среди нас”. Обратили внимание и на их петлицы — щит и меч.

Случалось, трубы забивало и на поверхности земли, тогда всю такую же муторную работу энергетики выполняли сами, притом на радиоактивно грязной территории. Бывало, работавшие на насосах вовремя замечали, что привезен плохой бетон. Говорили об этом своим “ангелам-хранителям” из КГБ. Шофер спорит, что он не виноват, вез издалека, от самого Киева, в жару... Разбирались. Иногда выяснялось, что водитель плохо осознал условии, не слишком торопился, да и попахивает от него вином и шашлычком. Качество бетона было жизненно важно: именно передержанный комьями забивался в бетоноводах.

...Отработав около двух недель, бригада Илюхина стала просить у начальства себе замену: устали. Но вместо замены нм прислали не людей, а список из 58 человек, на выбор. Это были окончившие курсы. Однако в списке нужных операторов бетононасосов не было. Вообще их было мало. На бетононасосе должен работать специалист, знающий, как управлять именно таким механизмом, в данном случае “Путцмайстером”. В управлении большинство рабочих владели смежными специальностями, ни людей все-таки не хватало. Вместо необходимых 8 экипажей в сутки практически набиралось примерно 6 экипажей. В новой смене профессиональных операторов таких насосов почти не было. Все до этого работали на гидронасосах, то есть небольших, для заполнения опалубки на высотных трубах и градирнях. Но они быстро обучились, и это к их чести.

Илюхинская бригада проработала со сменщиками еще три дня, чтобы те вошли в курс дела и могли работать самостоятельно.

— Практически мы подавали бетон на такое расстояние по горизонтали впервые в нашей практике. У Метростроя были люди, обслуживающие такую технику, но их почему-то не прислали, — рассказывает один из асов бетонщиков-трубокладов Н.В. Половинкин, — Бывало, мы уехали с реактора, отдыхаем — приезжает кто-то из начальства: “Ребята, пошли снова на работу, надо!” — Пошли, что ж делать, раз надо...

Сложности возникали очень часто. Например, нельзя было оставлять в бетонной плите куски дерева — они после гниения образуют пустоты. Поэтому все крепления, вообще деревянные элементы приходилось после использования извлекать. А крепления эти нужны были до последней минуты, пока не схватится бетон. По технологии же на процесс схватывания требовалось время.

Авторский надзор решал возникавшие проблемы. Случалось, что проектировщики сами включались в работу. Особенно активны были Пархоменко и Степанов. В принятии технических решений многое сделали Ю.Ф. Потапов и А.С. Нагапетян. Он пользовался огромным уважением всех, кто его знал. Александр Сосникович умер через два года. Немало сделали также бригадиры П.А. Карчевский, С.К. Григорьев, заместители начальника Таджикского управления В.А. Зотов, Л.М. Онищенко, В.Н. Лебедев, всех не перечислишь.