Чтение онлайн

Кровь стынет в жилах. Ладонь, сжимающая телефон, дрожит так сильно, что я боюсь уронить его, но не могу ослабить хватку, кажется, если отпущу, связь прервется, и я потеряю последнюю ниточку, ведущую к Саше.

– Ты… Ты знаешь, где он?
– голос срывается на шепот. Где-то в коридоре слышны шаги, чьи-то приглушенные голоса, но все это кажется таким далеким, будто происходит в параллельной реальности.

– Конечно знаю. Он у меня. Сидит тут, мультики смотрит, - в трубке слышится детский смех, такой знакомый, такой родной, и от этого сердце разрывается на части.

Мир переворачивается с ног на голову, земля уходит из-под ног, и я хватаюсь за стену, чтобы не рухнуть. Обои под пальцами шершавые, холодные, но это единственное, что удерживает меня в реальности, пока сознание пытается осмыслить чудовищность происходящего.

– Ты… Ты его похитил?! Это же преступление!

Где-то в глубине души теплится надежда, что он испугается, что эти слова заставят его опомниться, но его ответ добивает последние остатки иллюзий.

– Ой, какое громкое слово, - он усмехается, и слышно, как хрустит что-то похожее на орехи.
– Я просто взял сына погулять. Отец ведь, имею право. А верну его, только если ты откажешься от всего имущества после развода.

– Это шантаж!
– в глазах темнеет, и я вижу только одно перед глазами, его лицо, такое спокойное, такое самодовольное, будто он уже победил, и не важно, что его нет рядом.

– Назови как хочешь, но, если через три дня ты не подпишешь отказ, Сашка останется со мной. Насовсем. Оформим опеку через суд.

– Ты не получишь его!
– голос дрожит от ярости, в висках стучит кровь.
– Суд никогда не оставит ребенка с таким…

– Какой суд?
– перебивает он, и в голосе слышится презрение, будто он уже заранее торжествует.
– Я зарабатываю больше. У меня стабильная работа. А ты что имеешь? Кафе сгорело, денег нет. Кто, по-твоему, выиграет? Сын по мне скучает и тебя не зовет.

– Ты об этом пожалеешь, шиплю в трубку.

– Три дня, Марго, - не дает договорить, говорит и сбрасывает вызов.

Я стою посреди кабинета, и вокруг все плывет, как в дурном сне. Яркие краски стен, детские голоса за дверьми, даже голос Раевского, доносящийся сквозь туман.

– Марго? Что случилось?

Но я уже не слышу. В голове только одна мысль.

Он украл моего сына.

Глава 37

Марго

– Ты что, совсем спятил?! Открой сейчас же! Ты не имеешь права меня запирать! Он держит моего ребенка!

Кричу, бросаюсь к двери и бью по ней ладонями.

Раевский сказал мы заедем за документами к нему в фирму, которые помогут закрыть мужа навсегда, и я ему поверила, пошла с ним по его просьбе, а он запер меня по сути похитил.

Как он не понимает, я не могу сидеть здесь сложа руки, просто не могу. Мне нужно идти с ним. Я умру здесь в ожидании.

– Выпусти меня, - уже отчаянно прошу, но за дверью тишина. Только мое собственное прерывистое дыхание нарушает эту тишину.

– Марго, - говорит спокойно, но так уверенно, что мне становится все ясно. Дальше можно и не говорить, его не прошибить. Осел упертый.
– Если ты сейчас выйдешь, все испортишь. Игорь этого и ждет. А мне не нужны твои эмоции. Я все сам сделаю. Верь мне.

– А я что, должна просто сидеть и ждать?! – снова кричу и бью по двери.
– Ты слышал, что он сказал? Три дня, или Саша останется с ним навсегда. Это не шутки! Я хочу вернуть сына сегодня. Я не вынесу, как ты не понимаешь.

– Я понимаю все, Марго, поэтому… - он запинается, между нами пауза. В ней столько уверенности, что хочется кричать.
– И именно поэтому ты останешься здесь. Пока я не разберусь.

– Нет! Он не имеет права! Я его мать, я должна быть там, должна его найти! Ты вообще понимаешь, что он может с ним сделать?!

Он не отвечает. Я слышу лишь удаляющиеся шаги. Он все решил. У меня ничего не спросил. Ненавижу.

Отшатываюсь от двери, ноги подкашиваются, будто кто-то выдернул из-под них опору. Падаю на диван у стены. Кабинет Раевского, стерильный, холодный, как операционная. Массивный дубовый стол, заваленный аккуратными стопками документов, компьютер с потухшим экраном. На стене старомодные часы с маятником, тиканье которых заполняет пространство, как отсчет до казни.

Тик-так.

Тик-так.

Каждый щелчок, как нож в спину.

Невольно сжимаю голову руками, пальцы оттягивают волосы до боли. Где он? Где мой сын? Что если... Если он уже вывез его за город? Если сменил номер, исчез? Если я больше никогда... Нет, не могу и не хочу об этом думать.

Горло сжимает ужасный спазм, слезы подступают, горячие, едкие, как кислота. Я стискиваю зубы, не сейчас, нельзя сейчас поддаваться эмоциям, но слезы льются сами, оставляют соленые дорожки на щеках, и капают на колени, оставляя темные пятна на светлой ткани юбки.

– Где ты, малыш...
– шепчу в пустоту.

Проходит час.

Два.

Не знаю сколько. Я потерялась во времени и пространстве.

В какой-то момент встаю, подхожу к окну. За стеклом вечерний город, огни, люди. Они идут домой, смеются, живут своей жизнью, а у меня украли самое дорогое, я стою здесь, запертая, беспомощная, как пойманное животное.

Как он посмел? Ну как он посмел так поступить со мной?

А что если муж его перекупил? Что если они в сговоре? Да нет, это уже бред воспаленного сознания.

– Откройте дверь! Я не шучу, открывайте!
– снова бью кулаком в дверь, надеясь, что кто-то поможет мне, но нет, в ответ тишина.

Черт. Поворачиваюсь спиной к стене и оседают на пол. Голова раскалывается, в висках тупая, нудная боль, как будто кто-то методично вбивает в нее гвозди. Закрываю глаза, и перед ними всплывает Сашино лицо с этими веснушками на носу и смешными кудряшками.

Саша...

Мальчик мой, вернись ко мне.

И тут слышу щелчок замка, вздрагиваю, резко поднимаю голову. Дверь открывается.

Резко подскакиваю, начинаю кричать.

– Ты вообще...
– дыхание перехватывает, слова застревают в горле, потому что в дверях мой маленький, помятой красной куртке, которую я сама застегивала утром. Лицо бледное, глаза огромные, испуганные, с мокрыми ресницами.

– Мама?

Мир переворачивается с ног на голову.

Бросаюсь к нему и падаю перед ним на колени, сгребаю в охапку, прижимаю к себе так сильно, что он кряхтит, но мне все равно, я должна почувствовать его тепло, его запах, его сердцебиение, чтобы убедиться, что это не сон.