Чтение онлайн

Работа. Устал. Некогда. Не начинай. Ты опять драматизируешь. Ты все усложняешь. Ты не понимаешь, как мне тяжело.

И вот стоял вопрос, от которого у меня самой уже давно дергался глаз.

А виноваты ли мы? Люди, которые отдали себя работе?

Наверное, отчасти да.

Наверное, да, если ты живешь так, что дома от тебя только куртка на стуле и раздражение на кухне.

Наверное, да, если человек рядом месяцами чувствует себя мебелью.

Но вот что меня всегда бесило – нас в этом выставляли чудовищами. Будто мы сознательно не любим.

Будто мы специально выбираем не семью, а папки, трупы, отчеты, допросы, бессонные ночи, вызовы и грязь.

Будто нам это в кайф. Будто мы не возвращаемся домой выжатые, пустые, злые, с квадратной головой и одной мыслью – хоть бы никто не трогал пять минут.

И в какой-то момент тебя уже просто начинают судить. Не пытаться понять. Не говорить. Не разбираться. А именно судить.

И ты, как идиот, еще пытаешься оправдаться. За то, что пашешь. За то, что держишься. За то, что у тебя внутри давно уже не осталось лишнего ресурса.

– О чем задумалась? – спросил Завьялов, заметив, что я уже минуту держу в руках одну и ту же папку.

– О том, что мы, наверное, не подарок, – честно ответила я.

– Это мягко сказано.

– Но и не исчадия ада.

– Это уже зависит от дня недели. У женщин еще и от дня меяца.

– От человека рядом, – буркнула я. – дурак блин.

Он посмотрел на меня внимательно. Дольше, чем обычно. И я сразу отвела взгляд, потому что вот этого мне сейчас точно не надо было. Слишком уж близко он подошел к той теме, которую я вообще не собиралась разворачивать вслух.

Я подошла к камину. Обычный декоративный камин. Внутри уже давно остывшая зола, пара черных углей, остатки бумаги.

На автомате присела, натянула перчатку плотнее и аккуратно пошевелила содержимое кочергой, которая стояла рядом.

Что-то шуршнуло. Маленькое. Я нахмурилась, присела ниже, взяла пинцет из набора и вытащила обгоревший кусок.

– Так, – пробормотала я.

– Что там? – сразу подошел он.

У меня в пальцах оказался кусок записки. Половина. Обугленная по краю, но часть текста еще можно было разобрать. Несколько слов. Обрывок фразы. Остальное сожжено.

Я перевела взгляд обратно в камин и заметила еще один клочок, уже почти в пепел. Не читаемый.

– Интересно, – тихо сказала я.

– Записка? – спросил он, наклоняясь ко мне ближе.

– Половина. Вторая, похоже, ушла в камин окончательно. Или почти.

Я аккуратно развернула обгоревший край, щурясь.

– Ну да. Банально, конечно.

– Думаешь, отвлекающий маневр? – тут же спросил он.

Я выпрямилась, все еще держа обрывок в пинцете.

– Хм… – протянула я, глядя на бумагу. – Может быть. Слишком уж красиво лежит. Слишком уж напрашивается. А я не люблю, когда мне так старательно машут перед носом уликой.

– Значит, тоже не веришь.

– Я верю только в то, что люди любят изображать умнее, чем есть. А иногда, наоборот, специально делают слишком тупо, чтобы мы начали искать второй слой там, где его нет.

– И что хуже?

– Когда попадаешься.

Он усмехнулся.

– Это было почти философски.

– Не привыкай.

Я еще раз оглядела камин, полку над ним, рамки, подсвечники, книги, вазу с сухими ветками, которые уже хотелось выбросить чисто из вредности. Взгляд зацепился за книжный ряд. Слишком плотный. Слишком ровный. Я шагнула ближе, провела пальцами по корешкам, один чуть сдвинулся не так, как остальные.

– Алла, – позвал меня Завьялов от двери. – Спустись на первый.

– Иду, – отозвалась я, но все-таки сначала надавила на ряд книг.

Щелчок.

Я замерла.

– Ох ты ж…

– Что у тебя? – сразу вернулся он.

За книгами открылся маленький потайной шкафчик. Узкий. Неглубокий. Аккуратный. И пустой…

Я медленно выдохнула и уставилась внутрь.

– Надо же, – пробормотала я. – Вот это уже интереснее.

Завьялов встал рядом, глянул внутрь, потом на меня.

– Пусто.

– Вижу, что не икра с шампанским, – буркнула я, но внутри уже все собралось. – Надо ребятам сказать. Как так пропустили? Тут, может, еще полдома с сюрпризами.

– Или уже не полдома, – заметил он.

– Спасибо, умеешь подбодрить.

Я окликнула одного из наших, коротко велела все пересмотреть по первому этажу и по кабинету, особенно стены, панели, книжные полки, лестницу и все, что кажется «слишком красивым».

Парень тут же подобрался, закивал и побежал звать остальных. А я наконец спустилась вниз, туда, куда меня звал Завьялов.

Он стоял у лестницы, ждал.

– Тебя подвести?

Я поправила сумку на плече, кивнула ребятам, которые уже начали шуршать по новой, и ответила привычно, на автомате, как будто хотела сразу выставить дистанцию обратно.

– Нет, спасибо, товарищ Завьялов…

Он приподнял бровь.

– Почему не зовешь меня по имени?

Я даже на секунду зависла. Посмотрела на него и, не придумав ничего умнее, спросила в лоб:

– А как мне тебя звать?

– Хотя бы просто Руслан.

Алла

Домой я ехала уже из отдела. Поздно. Устала так, что даже музыка раздражала, и я выключила ее через минуту.

В машине стояла тишина, только мотор урчал и город мелькал за окном. И чем ближе был дом, тем яснее становилось одно… пора заканчивать этот цирк.

Как бы меня ни качало в последние дни, как бы ни цепляли чужие взгляды, разговоры, это странное ощущение, что я еще могу нравиться, могу заинтересовать, могу вызывать у мужчины не только рабочий интерес, но и что-то другое… нет. Хватит.

С Завьяловым ничего хорошего не выйдет. Ни для меня, ни для него.

Да и не в нем дело, если уж честно. Дело во мне. Этот его последний вопрос добил и заставил задумать, что зря это все. Эти откровения тоже зря.

Я в какой-то момент слишком сильно поплыла на фоне своей семейной дыры, на фоне злости, обиды, одиночества.

И вместо того чтобы честно пережить все это, вдруг решила, что можно отвлечься красивым прокурором с наглой улыбкой и внимательными глазами.

Какая же глупость. Прямо таки детская наивность.