Чтение онлайн

Все так и ахнули. Подались бородами к князюшке, выкатили зенки.

–  Кто написал, спрашиваете? Отвечу… - Голос Столпосвята сошел на рокочущие низы и смолк. Двор - как вымер. Одни лошадки переминались да фыркали. Князь же, словно забыв о застывших в ожидании подданных, вновь погрузился в думу. Потом очнулся и выговорил брезгливо: - Брат мой Всеволок с боярами со своими - вот кто!

Будь вокруг больше народу, взревели бы, конечно, погромче, пояростней. И все равно лошадки шарахнулись.

–  Это как же?..

–  Помимо царя?..

–  Да отродясь такого не бывало!..

Князь поднял руку, ожег гневным взором. Вновь замерло все во дворе.

–  Так ведь царь-то… - молвил он со слезой.
– Слепенький батюшка-то наш! Старенький… А Всеволок возьми да и подсунь ему грамоту на подпись!..

–  Так ты бы объяснил ему, милостивец!..
– жалостно вскричал кто-то из храбров.

–  Объяснял, теплынцы, объяснял… Да только царь теперь - что дите малое. Ножками топочет, чуть не плачет… Сами, говорит, разбирайтесь со своим Всеволоком, коли братья… - Князь приостановился, потом возвысил голос: - Вооружаться пора, теплынцы! Ведомо стало, что брат мой сволочан своих собирает, хочет по льду речку Сволочь перейти… А? Что, теплынцы? Постоим за Вытеклу, за Теплынь-озеро, за князя со княгинею?..

Храбры уж и рты отворили, да клич поперек глотки стал. Жуть проняла: сто лет не воевали - и на тебе!.. Да и с кем воевать-то? Со своими?.. Что теплынец, что сволочанин - все берендей..

–  Сомневаетесь?
– грянул Столпосвят, но опять же не грозно, а скорее понимающе.
– Зря-а… Ох, зря, теплынцы!.. Думаете, не проживем без сволочан? Еще как проживем!.. Хлебушка можно и у греков прикупить, а вот как они-то без берендеек наших резных взвоют! Без золы с Теплынь-озера!.. Отвернется от них ясно солнышко, как пить дать отвернется!.. Постоим, что ли?

–  Постоим, княже!
– отчаянно крикнул Докука. Уж больно не хотелось ему быть высеченным.

Пусть не в един голос, но клич подхватили.

–  Вот… - прочувствованно молвил князь, неспешно подойдя к Докуке и возложив длань на непоротое плечо.
– А ты говоришь, боярин, драть… Не драть таких надо, а в битву слать. За князя да за отечество…

Ранним утречком нечетного дня известный своим стяжательством князь Всеволок пересек по мокрому льду порубежную речку Сволочь и опрометчиво влез со всею ратью в глубокий снежный уброд [45]. Низкорослые лошади проваливались местами по брюхо, да и ратники тоже. Пригревало второй день - вот-вот заиграют овражки. Сзади по льду гуляла, морщась, перегоняемая ветром вода, а слева зеленела молодой травкой прямая широкая полоса чистой земли, рассекавшая снежную равнину и вонзавшаяся вдали в самый что ни на есть небостык. Ярилина Дорога.

С той ее стороны, то есть со стороны Мизгирь-озера и развалин мертвого города Сволочь-на-Сволочи, валила рать теплынского князя Столпосвята. В первых рядах ополчения шли угрюмые Кудыка с Докукой.

–  Уж лучше бы выпороли тогда, - ворчал Кудыка, перекладывая на другое плечо тяжелое копье-рогатину.
– Угораздило ж тебя наперед выскочить!.. При князе-то!.. Постоим-постоим… Вот и стой теперь!

–  Сам-то больно хорош!
– огрызался Докука.
– Придумал, что сказать! «Никого там нету…» Как она еще в окошко не сиганула!..

–  А что мне было говорить-то? Что ты там в одних портках стоишь, зубами клацаешь?..

Но тут и у них под ногами разверзлись хляби, и теплынская рать подобно своим супостатам с бранью забарахталась в мокром снегу. Князь Столпосвят привстал на стременах и, оглядевшись тревожно, повернулся к старенькому воеводе Полкану, еще с младых ногтей прозванному Удатым. То ли за удаль, то ли за что другое - теперь уж и не разберешь. Может, и не стоило ставить в челе войска столь дряхлого полководца, но берендеи и впрямь не воевали вот уже без малого сто лет, а Полкан - тот хотя бы что-то помнил…

–  Не пора ли, воевода, на сухо выбираться?..
– И князь повел кольчужной рукавицей в сторону приветливо зеленеющей Ярилиной Дороги.

Полкан по ветхости своей на стременах приподняться не смог. Вытянул жилистую шеенку и подслеповато прищурился, сильно обеспокоив этим обоих отроков, приставленных следить, чтобы старичок с седла ненароком не грянулся.

–  Нельзя туда, княже, - испуганно прошамкал воевода.
– Запретная земля, заповедная…

–  Запретная, говоришь?..
– Князюшка усмехнулся, с лукавой удалью покосился из-под мохнатой брови.
– А кто запрещал? Волхвы?.. Много они нам, мно-ого чего поназапрещали, волхвы-то… - Приосанился, оглядел рать и пророкотал с мягкий укоризной в голосе: - Теплынцам на теплынскую землю уж и ступить не велят… А что, дружинушка хоробрая? Погуляем по травушке?

–  Га-а!..
– нестройно, но одобрительно грянули в ответ храбры, уставшие уже месить мокрый снег.

И рать помаленьку-понемногу принялась выбираться на твердую землю: сперва княжья дружина, а за нею уж и ополчение. Кое-кто, понятно, заробел, но на таких прикрикнули, высмеяли их, а кого и коленом подтолкнули.

К полудню, а может быть, и ранее, оба воинства выстроились в расстоянии переклика [46] друг против друга, дважды перегородив червлеными щитами Ярилину Дорогу. Теплынцев было значительно больше, однако рать их на три четверти состояла из воинов вроде Кудыки с Докукой, тогда как князь сволочанский Всеволок вывел во чисто поле почти одних только храбров.

–  Трудно будет, - бормотал озабоченно Кудыка, приглядываясь к супротивникам.
– Ишь, в кольчугах все, в зерцалах [47]… И солнышко им в спину… Да и клич у них способнее…

–  Это чем же?
– не понял Докука.

–  Ну, как… Мы-то будем кричать: «Теплынь! Теплынь!..» А они-то: «Сволочь! Сволочь!..» Конечно, так-то рубиться сподручнее…

Теплынский князь Столпосвят обозрел криво выстроенную рать и с досадой повернулся к Полкану.

–  Что ж ты, воевода… - упрекнул вполголоса.
– Попрямее их поставить не мог?..

–  Ништо, княже, - беспечно отвечал ему видавший виды Полкан.
– Кривы дрова, да прямо горят!..

Светлое и тресветлое наше солнышко тем временем перевалило полдень, лишив сволочан, одного из преимуществ. По обычаю, прежде чем сойтись в сече, принялись задирать друг друга, поддразнивать. Начал, понятно, Шумок.

–  Лапотники!..
– надрывался он, сложив руки воронкой.
– Полоротые!.. Печатки не было - непечатный пряник спекли!..

–  Дровосеки!..
– обиженно летело в ответ.
– Долбежники!.. Отъелись на нашем хлебушке?..

Распаляясь, подступали все ближе и ближе. Что ни слово - то зазубрина. Все старые обиды припомнили. Разгорелись ретивые сердца, силушка живчиком по жилочкам заходила. Прав был, прав старый воевода Полкан Удатый: строй их, не строй - все равно потом ряды смешают.

–  А вот мы вас за ножку да об сошку!..

–  Смотри, осунешься! Сами-то! Теленка с подковой съели!..

–  А вы через забор козу калачом кормили - думали, девка!..

И наконец выехал из толпы сволочан, ища себе поединщика, приземистый плечистый богатырь Ахтак. Кто он был родом - не понять: не берендей, не варяг, не грек… Вышел, сказывают, из Черной Сумеречи, хотя на беженца не походил нисколько. Беженцы, они, что ликом, что языком, те же берендеи, а этот еле по-нашенски лопотал. Да и рылом отличен: глазки - узенькие, косенькие, нос - пяткой. Однако вот пришелся ко двору. Оценил князь сволочанский Всеволок свирепость его и преданность - в дружину взял…