Чтение онлайн

Притихли теплынцы. Ахтак - он ведь такой. Сечет, и рубит, и в плен не емлет. Да еще и визжит вдобавок…

–  Эй, Ахтак!
– заорал бесстрашный Шумок.
– Вытеклам шатал, рынкам гулял?..

Богатырь ощерил редкие желтоватые зубы и потряс копьем, высматривая юркнувшего в толпу обидчика.

–  Анан сыгын!.. [48]– проскрежетал он по-своему. Что это значит, никто не знал. Что-то, должно быть, обидное…

Теплынский князь Столпосвят грозно нахмурился, обернулся к поджавшимся храбрам, перебрал их задумчивым взором, и в этот миг переплевах в двух от задорно гарцующего Ахтака земля дрогнула и зашевелилась. Заржал с завизгом, вскинулся на дыбы чубарый конек, едва не сронив седока. На глазах у попятившихся ратей зеленый пригорок откинулся вдруг наподобие крышки колодца, явив дощатый поддон, и из черной сырой дыры полез на белый свет некто чумазый с большой кочергой в руке. Точь-в-точь как рассказывал в кружале курносый храбр Нахалко. Выходец из преисподней огляделся, болезненно щурясь, увидел Ахтака и разинул на него широкую, как у Шумка, пасть.

–  Тудыть!.. растудыть!.. перетудыть!..
– грянуло над обмершими берендеями.

Затем подземный житель отвел ручищу и с маху метнул в богатыря кочергой. Железо звучно, тяжко легло поперек тугой кольчужной спины, и Ахтак, разом лишенный, видать, сознания, стал медленно заваливаться набок. Чубарый богатырский конь оскользнулся и прянул в галоп, унося продолжающего крениться всадника.

Вздох ужаса прокатился над Ярилиной Дорогой. Ножки у всех, ровно лучинки, хрустнули. Кабы не зубы - кажись, и душа бы вон…

И, роняя щиты, теряя шеломы, давя и топча упавших, побежала с криком сволочанская рать, побежала с криком и теплынская.

Утекли. Накивали, как говорится, пятками. Сослепу залетели в полные рыхлого, мокрого снега овраги, чуть не утопли… А может, кто и утоп - весна покажет… Когда же перевели дух, то обнаружили, что вокруг - развалины мертвого города и что от воинства теплынского осталось всего два ратника - Кудыка с Докукой. Куда делись прочие - неведомо.

Размели ладонями снежную хлябь с тесаного прямоугольного камня, сели, отдыхиваясь.

–  Да… - сипло признал наконец Докука, которого сейчас вряд ли бы кто осмелился назвать красавцем.
– Уж лучше бы выпороли…

Кудыка - тот помалкивал, только встряхивал изредка головой. Должно быть, отгонял жуткое воспоминание о лезущем из черной дыры жителе преисподней.

–  Слышь, Докука… - позвал он, собравшись с силами.
– Чего расселся, говорю?.. Тут погорельцы ватагами бродят, а ты расселся…

–  Никак живота не надышу… - пожаловался Докука.

Еще посидели. Надышав кое-как живот, Докука поднял со склона горсть бисерного подтаявшего снега, умылся, развел пальцами брови и вновь похорошел.

–  Что ж теперь будет-то?
– с тупым отчаянием спросил Кудыка. Капало с него, как с утопленника.

–  Считай, пронесло грозу… - небрежно изронил красавец-древорез, выжимая шапку.
– Был грех, да заспан…

–  Да я не о порке!
– сказал Кудыка с тоской.
– И впрямь ведь из-под земли лезут… Неужто все, а? Неужто до самого до конца дожили?..

Докука надел шапку набекрень, огладил разрумянившиеся щеки и потащил с плеча мокрый полушубок. Порки на боярском дворе ленивый красавец боялся куда больше, нежели конца света.

–  Как все, так и мы, - довольно бодро ответил он.
– Доживем - так перемрем, а не доживем - так живы будем…

Сопя, взялся за полушубок. Покончил с левым рукавом, принялся за правый…

–  Досуха, досуха!..
– посоветовали сзади.
– Его после тебя еще люди носить будут…

Докука чуть не выронил одежонку. Кудыку - будто шилом с камня подняло. Обернулись. В каком-нибудь переплеве от тесаного камня стояли и насмешливо смотрели на них четыре рослых погорельца.

–  Ай, берендеи!..
– Один из них, заливаясь смехом, хлопнул себя по дырявым коленкам.
– Ай да воины!.. Ни сабельки, ни копьеца - все побросали!..

Охально вылущил зубы и, покачивая дырявой шапчонкой, обошел древорезов кругом.

–  И еще бы воевал, да воевало потерял… - попробовал осторожно отшутиться Докука.

–  Эвона!..
– удивился беженец и оглянулся на остальных.
– Веселый! Балагурит…

Снял с синеглазого Докуки тщательно отжатую шапку, а взамен нахлобучил свою.

–  А ты что же стоишь, не отжимаешь?
– оборотился он к Кудыке.
– Думаешь, приятно мне будет в мокром ходить?

Кудыка понурился и вздохнул. Он уже прикинул грядущие убытки. Шубейка, шапчонка - ветхие, так и так сносились… А вот сапоги - да. Сапоги жалко. Еще бы зиму прослужили… Да что там про сапоги-то!.. Не убьют - и ладно… Хотя почему не убьют? Как раз сегодня-то убить и могут. Народу в битве на речке Сволочи полегло несчитано. Так что - Кудыкой больше, Кудыкой меньше…

Да и злы погорельцы на слобожан за давешний погром. Все ведь землянки им поразвалили… А вот главарь у них смешливый - это хорошо… Хотя иной раз в преисподнюю и с прибаутками отправляют…

Смешливый главарь тем временем разочарованно оглядывал Кудыку.

–  Что ж ты такой затрепыш-то?
– упрекнул он.
– Идучи на рать, мог бы, чай, и принарядиться!.. Товарищ-то вон твой, гляди, красную рубаху надел, порты клюквенны… Да-а, с этого леща чешуйку стоит поскрести… А зипун-то, зипун! Боярину впору!..

Кудыка покосился на товарища и подумал уныло, что главарь, похоже, невзначай правду молвил. Скорее всего, зипунец этот был извлечен Шалавой Непутятичной из дядюшкиных сундуков.

Тут неподалеку свистнули по-разбойничьи. Погорельцы тревожно оглянулись и сочли за лучшее убраться куда подальше.

–  Милости просим, гостечки дорогие, - шутовски поклонился главарь, и подталкиваемые погорельцами древорезы двинулись извилистым путем меж развалин. Да, попались, как вошь во щепоть…

–  Как величать-то прикажете?
– полюбопытствовал главарь.

Древорезы со вздохом назвались. Погорельцы остановились и вылупили на них зенки.

–  Кудыка?.. Докука?..
– ошеломленно повторил главарь. Потом вдруг сорвал со свалявшихся косм неправедно добытую шапку и что было сил шваркнул оземь. Брызнула во все стороны снежная слякоть.

–  Вот те раз!
– ликующе завопил он.
– Не было ни чарки, да вдруг ендовой!.. Да это ж те самые, кого волхвы ищут!

–  Ищут-то одного, а не двух, - недовольно поправил его другой погорелец.
– Докуку вроде…

–  Кудыку!
– возразил третий.

–  Кудыку, Докуку… Нам-то что за дело?
– Главарь был несказанно рад.
– А я-то думал, тут кроме шкурки и поживиться нечем!.. Волхвы-то ведь вязчее сулят!..

–  Чего-чего?

–  Ну, награду за поимку! Сдадим обоих, а кто не тот - того отпустят…