Чтение онлайн

Саяка промолчала, оставляя его наедине с мыслями, и аккуратно удалилась из кабинета. Дед же ещё долго смотрел на фотографию, пытаясь предугадать, каким будет ход его внука в этой партии…

Дом семьи Фудзивара.

В комнате царила тишина, нарушаемая лишь едва уловимыми звуками: мягкий щелчок, шорох, снова щелчок. На столе перед Акане лежал огромный пазл, почти завершённый. Но собирался тот необычно — с повязкой на глазах. Пальцы двигались быстро, находя нужные детали с безошибочной точностью, ведь она видела в голове расположение каждой из пяти сотен деталей. Губы едва шевелились, шёпотом произнося указания самой же себе.

— Левее, выше. Подходит.

Щелчок. Очередной кусочек встал на место, вызвав улыбку. Не снимая повязки с глаз, потянулась за следующим элементом.

— Осталось две минуты и семь секунд… — пробормотала Акане, чувствуя лёгкий азарт.

Тихий стук в дверь никак не помешал её сосредоточенности.

— Войдите, — произнесла она, не прерывая занятия.

В комнату бесшумно скользнула молодая горничная. Акане, даже не видя её, мгновенно уловила кто именно это был.

— Акане-сама, — раздался почтительный голос, — ваша матушка желает побеседовать с вами.

Та остановилась, задержав пальцы на одном из фрагментов. Сняла повязку и, открыв глаза, посмотрела на почти завершённый пазл на столе.

— Как всегда, — прозвучал её голос с едва заметной досадой. — Самое интересное прерывают на пике.

Поднявшись, расправила складки тёмно-синего костюма и посмотрела на горничную взглядом, в котором дружелюбие смешивалось с привычкой оценивать всё и всех.

— Мать сказала, о чём пойдёт речь?

Горничная поклонилась.

— Простите, Акане-сама, но мне неизвестно.

— Понятно, — коротко ответила та.

Поправив высокий хвост, бросила последний взгляд на недособранный пазл и направилась к выходу. Походка лёгкая и уверенная, впрочем, как и мысли, уже начавшие выстраивать возможные причины неожиданного вызова.

Кабинет матери встретил Акане атмосферой роскоши. Но умело выдержанной. Полированные деревянные панели, изящные книжные полки и массивный стол, за которым восседала госпожа Фудзивара. Минимализм во всей красе.

Её мать — бизнес-леди сорока пяти лет. Утончённые черты лица, острый взгляд, тонкие, но выразительные губы. Белоснежная кожа. Красотка, сводившая многих мужчин с ума. Однако, мало кто мог справиться с этой властной женщиной, напоминавшей генерала в юбке, управляющего армией. Тот случай, когда за красивой внешностью скрывалась сильная особа. И характером и интеллектом, а это, как общеизвестный факт — опасная смесь. Подняв чёрные глаза от документа в руках, госпожа Фудзивара жестом указала дочери на стул.

— Акане, присядь.

Та подошла к стулу напротив стола, но вместо того, чтобы сесть, облокотилась на его спинку, слегка приподняв бровь.

— Слушаю, мама.

— К нам поступило приглашение, — начала мать, аккуратно складывая бумаги. — Тебя приглашают на смотр невест.

Акане замерла на мгновение, после чего рассмеялась. В смехе звучала мягкая ирония.

— Смотр невест? — переспросила она с недоверчивой усмешкой. — Это какая-то шутка?

— Вовсе нет, — ответила госпожа Фудзивара, сложив руки на столе. Её тон был настолько серьёзным, что сарказм Акане тут же испарился.

— Даже если это не шутка, — отмахнулась Акане, — ответ всё равно «нет». Я не собираюсь участвовать в подобном спектакле.

Мать абсолютно спокойно смотрела на дочь, будто уже предвидела такую реакцию.

— Ты даже не спросила, кто инициатор.

Акане прищурилась, губы изогнулись в лёгкой усмешке.

— Это имеет значение? Скажи им, что я больна. И выздоровею не раньше следующего века.

Госпожа Фудзивара хмыкнула.

— Акане, это не просто рядовое приглашение. Жест от семьи Кобаяси.

Эти слова прозвучали как выстрел. Акане застыла, сохраняя внешнее спокойствие, но глаза выдали внутреннее напряжение.

— Кобаяси? — повторила она, проверяя, правильно ли расслышала.

Мать кивнула и сказала мягче, но не менее убедительно:

— Господин Изаму лично запросил твоё участие. Это не то, что можно просто проигнорировать.

Привычная уверенность Акане дала трещину. Она безотрывно смотрела в глаза матери с выражением, которое сложно было расшифровать.

— Как… как зовут жениха?

Госпожа Фудзивара не ответила сразу, но губы тронула заметная улыбка, как у человека, который уже знает, что побеждает.

— Ты всё верно поняла, — сказала она, сложив руки на столе. — Казума. Ямагути Казума официально стал частью семьи Кобаяси.

Имя пронзило Акане, как острие клинка. Сердце предательски забилось чаще, а дыхание сбилось, будто пробежала стокилометровый марафон.

Мать наблюдала за дочерью с нескрываемым интересом, приподняв бровь.

— Мне выслать им дипломатический отказ? — с лёгкой иронией произнесла она.

Щёки Акане вспыхнули румянцем, и она отвернулась, пытаясь скрыть непрошеное волнение. И сказала тише обычного, но всё ещё уверено:

— Просто подготовь всё к показу. Я поеду.

Госпожа Фудзивара позволила себе лёгкую улыбку, но промолчала, лишь кивнув и вернувшись к бумагам.

Акане вышла из кабинета, чувствуя, как ноги движутся сами собой, а мысли буквально взрываются от множества эмоций. Раздражение, смущение, сердитая радость и страх перемешались в одну бурю предвкушения.

— Казума… — прошептала Акане себе под нос, прежде чем глубоко вдохнуть. — Если ты снова решишь играть со мной, на этот раз я не проиграю. И больше не уйду…

Вечер начал сгущаться, когда у особняка Кобаяси закипела суета. Один за другим к контрольно-пропускному пункту подъезжали роскошные автомобили, похожие на хищных зверей в свете фонарей, и, проезжая на территорию поместья, выстраивались в очередь. В одном из таких автомобилей сидела Фудзивара Акане. Руки на коленях, взгляд угольных глаз устремлён на величественные ворота особняка, которые возвышались, как вход в другой мир, бросая безмолвный вызов каждому, кто осмеливался приблизиться.

— Госпожа Акане, — раздался голос личной помощницы — Ханако, — Вы выглядите просто потрясающе. Уверена, сегодня вы затмите всех!

— Пф-ф… — Акане перевела на неё насмешливый взгляд, приподняв бровь.

— Ханако-чан, — начала она мягко, но с долей сарказма, — тебе не стыдно подбадривать свою госпожу?

Та смущенно кашлянула в кулачок:

— Простите, госпожа, но мой долг — поднять вам настроение, — ответила она с лёгкой улыбкой, хотя её тон оставался безупречно вежливым.