После перемен
Шрифт:
Хина застыла, явно впечатлённая не столько словами, сколько тем, КАК он это сказал. В его голосе звучал опыт. Но затем она расплылась в широкой улыбке:
— Вот это ответ! — и, забыв про все правила этикета, показала большой палец. — Сразу видно — человек знает, о чём говорит!
— Благодарю за комплимент, — Казума слегка поклонился. — Хотя, признаюсь, предпочёл бы избежать ненужного боя и не проверять теорию на практике.
«Врёшь, — пронеслось в голове у Акане, внимательно наблюдавшей за ним. — Ты уже проверял. И не раз…»
Казума отступил к центру сцены и произнёс:
— Кто хочет задать следующий вопрос?
«Невесты» переглянулись, каждая из них явно начала размышлять над тем, как бы загнать его в тупик.
Юна Широсаки подняла руку с такой плавностью, что, казалось, даже ветер в саду замер, чтобы не мешать её движению.
— Казума-сама, — девичий голос прозвучал мягко, но со скрытым озорством. — Раз уж вы в маске кицунэ, позвольте спросить. Если бы вы могли выбрать любого ёкая себе в компаньоны, кого бы предпочли?
— О! — оживился Казума. — Вопрос по мифологии. Это я люблю. Дайте подумать…
Он сделал вид, что глубоко задумался, постукивая пальцем по маске:
— Обычно в таких случаях выбирают драконов — они сильные, мудрые, величественные. Или кицунэ — хитрых и загадочных лисов. — И обвёл взглядом собравшихся. — Но я бы выбрал Каракасу!
— Кого-кого? — Хина чуть не поперхнулась.
— Каракасу, — повторил тот с явным удовольствием. — Старый потрёпанный зонтик-ёкай с одним глазом и длинным языком. Он ещё забавно прыгает на одной ноге.
По саду пронёсся удивлённый шёпот. Даже Юна, хоть и ожидавшая необычного ответа от наследника, казалась озадаченной.
— Но почему? — спросила она с искренним любопытством.
Казума усмехнулся:
— А вы представьте, как это будет выглядеть на деловых встречах. Все такие серьёзные, в костюмах, галстуках, с графиками, а тут я и мой верный прыгающий зонтик, показывающий всем язык. Забавно же.
Девушки прыснули со смеху. Даже Минако, пытавшаяся сохранять серьёзность, не удержалась от улыбки.
— К тому же, — продолжил он уже серьёзнее, — Каракаса — обычный зонтик, который от долгого использования обрёл душу. Разве он не напоминает о том, что иногда самые простые вещи могут стать особенными, если вложить в них достаточно любви? — Казума сделал паузу. — Ну и в дождь такой компаньон точно пригодится. Наверняка, остаться одному под ливнем — неприятное чувство. Так что мой выбор — Каракаса.
— Спасибо за ответ и столь удивительный выбор, Казума-сама, — покачала головой Юна, её глаза светились удовлетворением. Сама же подумала: «Найти мудрость и повод для улыбки там, где другие видят просто старый зонтик. Интересно…»
— А вам за вопрос, Широсаки-сан, — кивнул Казума.
Тем временем Минако выпрямила спину ещё сильнее, хотя казалось, что дальше уже некуда. На точёном лице появилось выражение светской дивы, готовой вести непринуждённую беседу о высоком искусстве.
— Казума-сама, — начала она мелодично. — Позвольте задать вопрос более традиционного характера.
— Конечно, Ямадзаки-сан, — кивнул тот. — Надеюсь, вы не спросите, с каким традиционным японским оружием я бы хотел подружиться?
По саду снова пробежали смешки. Хина фыркнула, стрельнув в него глазками. Юна улыбнулась. Как легко он этим вопросом задел их обеих. Что уж сказать, наследник Кобаяси отлично играет, а как красноречив.
— Нет, что вы, — Минако изящно поправила рукав юкаты. — Я хотела бы узнать ваше мнение о чайной церемонии. Как вы относитесь к этому древнему искусству?
«Вот оно, — промелькнуло в голове у Рики, — классический вопрос от классической японской невесты.»
Казума на мгновение замолк, явно не ожидав такого поворота.
— Чайная церемония… — протянул он задумчиво. — Знаете, у меня с ней сложные отношения.
— Вот как? — Минако приподняла идеально выщипанную бровь.
— Да, — кивнул он, вспомнив из глубин памяти информацию об этих церемониях. — Понимаете, каждый раз, когда я пытаюсь постичь глубину этого искусства, случается что-нибудь неординарное.
— Например? — в голосе Минако появилось неприкрытое любопытство.
— Ну, например, — Казума почесал щёку под маской, — однажды я так увлёкся созерцанием чаши, что не заметил, как чай остыл. А когда попытался его выпить, случайно поперхнулся и облил рубашку. В другой раз я так старался правильно держать чашку, что у меня затекла рука. И затем я понял, оказывается, звук падающей чайной чаши прекрасно гармонирует с криком испуганного мастера чайной церемонии.
Улыбались почти все. Даже Акане прикрыла рот рукавом, пытаясь скрыть улыбку. Ох, уж эта его откровенность. Не боится показать свои недостатки, а это многого стоит.
Минако, слушая его, выглядела так, будто не знала — ужасаться ей или смеяться.
— Но, — Казума поднял палец. — Несмотря на все мои неудачи, я глубоко уважаю это искусство. Просто, видимо, чайная церемония тоже имеет чувство юмора. По крайней мере, в моём случае.
— То есть… — Минако явно пыталась найти в этом ответе, нравится ли ему нечто подобное традиционное, — вы не против чайных церемоний?
— Что вы! — Казума картинно приложил руку к сердцу. — Я за! Всегда! Просто, думаю, мне нужна очень терпеливая учительница. И, желательно, чайный сервиз из небьющегося материала.
Сад снова наполнился улыбками. А Минако не выдержала и покраснела: «Боже, он умудрился превратить мой идеальный вопрос в фарс, но почему-то я даже не могу на него злиться. И про учительницу… Это был намек, чтобы я его научила? Или он просто шутит… Какой же Казума-сама сложный!»
Сатоми нервно теребила рукав юкаты. Все остальные уже задали такие интересные вопросы, а она… она даже не знала, стоит ли вообще что-то спрашивать. Но взгляды других девушек и выжидающая тишина буквально заставили её поднять руку.
— Эм… Казума-сама, — начала она тихим голосом, чуть покраснев. — Можно… можно тоже задать вопрос?
— Конечно! — ободряюще кивнул он.
Сатоми слегка улыбнулась, набираясь смелости:
— Я хотела спросить про цветы.
— Про цветы? — в голосе Казумы прозвучало искреннее удивление.
— Да, — она опустила глаза. — Если бы вы могли быть любым цветком, каким бы хотели стать?
— О-хо-хо! — вдруг выпалила Хина. — Наконец-то нормальный женский вопрос!
— Тише ты! — шикнула на неё Рика.