Чтение онлайн

Листаю дальше, лихорадочно, почти с отчаянием. Бизнес-план. «Создание бюро переводов «Лингва-Профит». Он прописан до мелочей: анализ рынка, стартовые затраты, планируемая прибыль.

За ним подборка резюме. Пять человек, опытные переводчики с разными языковыми парами. В графе «желаемая должность» у каждого «старший переводчик».

И последний лист список компаний. Телефоны, имена контактных лиц. И жирная, победная пометка: «Готовы к сотрудничеству после открытия». Мне не нужно ничего делать. Мне предлагают готовый бизнес на блюдечке с золотой каемочкой.

В самом низу лежит визитка. «Александр Королев, юрист. Специализация: корпоративное право, регистрация бизнеса». И от руки сделана приписка: «Жду вашего звонка для консультации. Все вопросы решим».

Все вопросы. Какие вопросы? Вопрос о том, как жить дальше, когда тебе дарят мечту, в которой таится неизвестная, пугающая цена?

Во рту пересыхает, будто я наглоталась пепла. Я откидываюсь на спинку стула, и он противно скрипит в тишине кухни. Голова идет кругом, я пытаюсь осмыслить прочитанное, собрать в кучу разрозненные мысли.

Это… Это невозможно. Это его изощренная шутка? Нет. Это продуманный, безжалостный в своей щедрости план. План моей новой жизни.

Не позволю.

Я почти не понимаю, как собираюсь. Бросаю на ходу Матвею, что ненадолго отлучаюсь, и выскакиваю из квартиры, как ошпаренная, зажав в руке папку, будто это украденное сокровище. Выбегаю на улицу, сажусь в такси и еду к Глебу, чтобы в лицо ему швырнуть документы, и сказать, что мне не это нужно было.

Весь месяц был нормальным, спокойным. Не понимаю, что произошло.

Он не отступал, но делал это иначе, сбивая меня с толку. Без нажима, без требований, без привычного давления. Он просто был рядом. Привозил Алисе не горы бездушных игрушек, а одну, но именно ту, о которой она мечтала. Он звонил не каждый день, докучая, но всегда в тот самый момент, когда я сама, глядя в стену, невольно думала о нем.

Он приглашал в кино, на прогулки, и мы действительно гуляли. Молча, комфортно, как когда-то, в самом начале. Он не пытался говорить о чувствах, не клялся в вечной любви и не просил прощения. Он просто… заботился. Добивался.

Я видела его старое, знакомое упорство, но теперь это было упорство не собственника, а… влюбленного мужчины.

Я не понимаю зачем нужно было зарождающееся доверие рушить такой понтовской подачкой.

Такси резко останавливается у знакомого подъезда. Я выскакиваю из машины и иду в дом.

Мне нужно посмотреть ему в глаза.

Поднявшись на нужный этаж, я почти бегом преодолеваю короткий коридор и нажимаю на звонок. Дверь открывается не сразу, заставляя меня простоять в тягостном ожидании целую вечность. Когда она открывается, передо мной не Глеб, а незнакомый мужчина в очках. Он смотрит на меня и не понимает кто я, и зачем здесь.

– Здравствуйте? – неуверенно ни то здороваюсь, ни то спрашиваю.

– Добрый вечер. Вам кого?

– Мне… Глеба. Глеба Саржинского. Он здесь живет? – спрашиваю, а у самой внутри все холодеет от плохого предчувствия.

Мужчина качает головой, и по отечески улыбается.

– А, Глеб Викторович! Нет, он уже съехал. Сегодня. Я, конечно, не стал удерживать, но квартира еще на три месяца оплачена, и деньги не стал забирать. Сказал домой едет.

Мир вокруг меня на мгновение замирает, звуки приглушаются, будто кто-то выдернул вилку из розетки.

Съехал.

Уехал домой.

Значит… Значит все это время… Эти нежные прогулки, эти своевременные звонки, эта настойчивая, но бережная забота, которая по капле растапливала лед в моем сердце… Он делал это, зная, что уедет? Зная, что мы с Алисой снова остаемся одни. Я ничего не понимаю.

– Спасибо вам, - благодарю мужчину и ухожу, а у самой не только голос дрожит, но и руки.

– Не за что. Всего доброго, - бросает мне вдогонку.

Я не плачу. Слез нет. Я не злюсь. Язык не поворачивается назвать его подлецом за такой дар. Я просто стою и не понимаю, не понимаю ничего, прижимая документы к груди.

Медленно поворачиваюсь, дохожу до лифта и спускаюсь вниз. Мне нужно домой. Просто добраться до дома, где меня ждут дети, где привычный, понятный мир. Мне нужно просто добраться.

Ева

Мир за окном такси плывет расплывчатым маревом, подпрыгивает и вздрагивает на колдобинах, но я почти не чувствую тряски. Внутри меня царит пустота, словно все чувства вымерли разом. Я смотрю на проплывающие мимо огни, но вижу лишь призрачные образы, проступающие сквозь них: бездушные, строгие буквы в выписке из ЕГРН и спокойную, ничего не значащую улыбку незнакомого мужчины в дверях роскошного пентхауса.

Съехал.

Уехал.

Эти слова отдают в висках тупой болью, выбивающей мои надежды.

Он сдался. Всего через месяц. Через месяц ухаживаний, взглядов, наполненных немым вопросом и робкой надеждой, осторожных, едва заметных прикосновений, что заставляли мою кожу помнить, а сердце сжиматься от забытого, сладкого яда его близости.

Я только-только осмелилась отпустить в прошлое старую злость, только-только позволила затянуться кровоточащей ране тонкой, нежной пленкой новых, пугающих чувств. Я почти поверила, что упорство - это навсегда. Что на этот раз он не отступит, не сломается, не предаст. А он…

Он просто оставил мне в качестве царского, прощального подарка свободу, в которой я, к своему ужасу, вдруг совершенно не нуждаюсь. Какая горькая ирония судьбы.

Но самое страшное, что ему верила не только я, но и дочка. Он бросил и ее без предупреждения, не попрощавшись, и мне предстоит теперь сказать, что папа исчез, навсегда, словить ее гнев, и стать ужасной мамой, которая украла у нее папу снова.

Таксист, фыркнув, останавливается у моего подъезда. Выхожу на улицу, и захлопываю дверь машины. Вечерний воздух обжигает щеки, но не может растопить внутреннее оцепенение. Я собираюсь было сделать шаг к знакомому входу в свою по-женски одинокую, пусть теперь и финансово обеспеченную берлогу, и замираю, как вкопанная.

На лавочке, у самого входа, под слабым, дрожащим светом старого фонаря, сидит он.

Глеб.

Он сидит, откинувшись на холодную спинку скамьи, и вся его поза, вся линия плеч говорит об усталости и… ожидании. Терпеливом, почти смиренном. Рядом с ним, на деревянной скамейке, лежит большой, пышный букет, и это не кричащие алые розы, а какие-то нежные, осенние цветы. Он не курит, не отвлекается на телефон. Он просто сидит и ждет. Словно ждет здесь всю жизнь, с самого начала.

Я медленно, будто ступая не по твердой земле, а по тонкому льду, способному треснуть в любой миг, приближаюсь к нему. Он поднимает голову, и его взгляд, темный и глубокий, встречается с моим.