Чтение онлайн

Придурок.

Черт, я ведь и не знал, что он Анькин первый. Забыл совсем ту историю, она же рассказывала! И даже фамилию называла. Только мне тогда было «по Фаренгейту», она с ним рассталась, бросила его, и на хрена мне информация о том, кто никто и звать никак? Кто ж знал, что он так всплывёт?

Он знал. Знал.

И Оксана ко мне не просто так пришла.

И это я понял тоже слишком поздно.

Теперь что?

Взять и посадить его реально?

Нет, я, конечно, могу постараться. Вот только Аню это не вернёт.

Почему я вообще позволил ей уйти? Что за бред? Она моя жена. И всё.

ЖЕНА!

Всё остальное вообще не должно её волновать. У кого не было связи на стороне?

Мы мужчины имеем свои слабости. Женщина должна понять и простить.

Да, я в курсе.

Аня поняла и простила. Только вот вычеркнула меня.

Как она сказала? Хоть копейку у меня возьмёт и всё? Умрёт?

Как я мог пропустить её болезнь?

Слишком увлёкся фигурным катанием.

Долбоящер.

Нет, фигурное катание, конечно, имеет свои преимущества.

Оксана красивая, яркая, харизматичная, не глупая. Ну и в сексе она, конечно, хороша.

Но я раз за разом думаю, что она в какой-то степени «отбывает номер».

Это так цирковые говорили, оттуда пошло выражение, и у нас, в хоккее тоже было в ходу. Отбываешь номер — не приносишь пользы команде, просто крутишься на льду с клюшкой, а толку — чуть. Это было самое страшное, услышать от тренера —Доронин, ты что сегодня номер отбываешь? Играй!

Сначала с Оксаной было более чем хорошо.

Настолько, что я почти забылся.

Сам хотел пойти к Ане и честно во всем признаться.

Сказать, что полюбил, предложить развод.

Это казалось нормальным.

Но тогда Оксана сказала — ты сошёл с ума, твоя карьера пойдёт по одному месту, мужчин, бросающих стареющих жён у нас не любят, электорат будет против.

Во-первых, я не очень понимал, почему Аня стареющая. Она прекрасно выглядела, да, чуть поправилась, но в принципе это её не портило, она была красивой женщиной всегда.

Во-вторых, я не понимал при чём тут электорат, моя должность не выборная, я не завишу от мнения масс. Меня выбирает гарант Конституции и мне с ним работать.

Но почему-то я тогда её послушал.

Действительно статус семейного человека — это статус семейного человека.

Все всегда понимали, что у мужчин моего возраста, моего круга, моего положения может быть любовница. И глаза на это закрывались.

Потому что у всех так. Потому что потянут одного — за ним на ниточке все потянутся. Ну, если кто-то захочет потянуть за эту ниточку.

Если совсем честно, то мало кого волновало, что там у кого в личной жизни пока это не мешало жизни общественной и политической.

Трахаешь секретаршу? Трахай. Только старайся, чтобы она не узнала государственную тайну и на красную кнопку попкой не нажала — так шутил один из министров. Дошутился.

Да меня устраивала семейная жизнь. И Аня.

Она у меня всегда была девочка умненькая. Жила так, как надо было. Детей воспитала. Дом.

Черт... дом. Квартира.

Сам не знаю на хрена я тогда упёрся. Сам же не хотел ту квартиру продавать. И знал, что оставлю. Идиот.

Ну и, Ксюшу туда, конечно, зря поселил с её девочкой.

Но я же не думал, что Аня узнает.

Мы вообще не думаем о том, что будет если наши жёны узнают о нашей жизни.

Нам страшно об этом думать.

Особенно первое время.

Первый раз.

Первый раз, когда ты случайно в командировке оказался в постели у какой-то малознакомой бабенки. Да, случайно! Это бывает случайно! Кто бы там из женщин что ни говорил.

Мужик устал, выпил, хочет расслабиться, мозги плывут, тут бабёшка доступная, сама плывёт в руки, ну и... Это ничего не значит.

Ровным счётом ничего.

Справить естественную нужду.

Только не на толчке, а в спальне.

Ну, было! А у кого не было?

Но первый раз, когда ты просыпаешься с чужой бабой... ледяной пот льёт Страх.

Анюта узнает — уйдёт. Бросит! Не простит. Вышвырнет. И как же ты без неё, без своей любимой?

Да, она любимая!

И любимым изменяют.

Кто бы что ни говорил.

Второй раз уже проще. Потому что про первый она не узнала. Ты не рассказал. Всё прошло. Всё чики-пуки — тоже слова одного чиновника известного.

Второй раз уже проще.

Третий.

Потом появляется постоянная. И ты уже вообще не думаешь о том, что жена узнает.

Ну и что?

Бросит?

Куда она денется?

Наверное, и я стал именно так думать.

И проиграл.

Она делась.

А я…

Сука, я выдохнул с облегчением!

Потому что Аня за меня всю работу сделала.

Нет я, конечно, побежал, просил вернуться. Неубедительно. Знаю.

Так, галочку поставил.

А потом узнал про болезнь.

И охренел.

То есть пока я тут... она…

Моя Аня... Моя Анечка! Жила в ужасе, готовилась к самому страшному.

Пока я на катке фортели выкидывал, твизлы изучал между ног чемпионки, млин.

И ведь я повёл себя как последний мудак, когда пришёл к ней после.

И вообще.

Веду себя как…

На хрена были эти подставы Буянову?

Что я хотел доказать? Кому?

Никому.

Просто зацепило, что она с ним.

И ей с ним хорошо.

А я…

Я сам всё продолбал.

А теперь еще и Измайлов нарисовался.

Стою у машины. Смотрю на жену. Даже еще не бывшую, но такую далёкую!

Она именно такая, какой бы я хотел видеть свою женщину.

Она всё время была рядом.

И я её упустил.

Идиот.

что делать?

Ян Романович.

Да уж. Я сам, наверное, давно уже не испытывал состояния ярости.

И наблюдать эту ярость у двух самцов было... забавно.

И интересно.

Кто кого?

Нет, я понимаю прекрасно, что Анна Андреевна к мужу не пойдёт.