Чтение онлайн

Удивительно, кажется, любому мужчине скажи — давай потрахаемся и он готов, бежит, язык свесив, да?

Нет.

Как раз часто бывает наоборот. Ты его хочешь. А его на философию тянет, на софистику, ему хочется познать весь этот мир и править им, не привлекая санитаров. то ли у них нет веры женскому слову?

То ли…

Не знаю что.

Просто подхожу ближе, беру из его руки бокал, отпиваю, обвиваю руками шею Буянова.

– Всё просто, Лёш. Просто. Не надо усложнять.

Мы пьем, ложимся, ласкаем друг друга, сначала так спокойно, без исступления. Так бывает у супругов, которые любят, но которые уде долго вместе. У них всё хорошо, они просто реально отлично знают друг друга. И им хорошо именно вот так.

И нам хорошо так.

Без боли и горечи.

Без бэкграунда.

Пусть он остаётся там, где его хотят знать.

Я не хочу.

Вообще сейчас думаю о Лёшке как о совершенно незнакомом мне, новом мужчине.

А ведь так и есть, мы ведь мало друг о друге знаем. О нас нынешних.

Удивительно, как мы вовремя заканчиваем! Хотя любим друг друга, кажется, долго.

Резкий звук прилетевшего сообщения Алексею.

– Да, твою ж мать.

42.

– Что?

– Лежи, Ань. Всё нормально.

– Не нормально же, Лёш?

– Не важно, отдыхай, тебе нельзя.

– Буянов, давай так, или мы просто трахаемся, и тогда я спокойно сплю, или мы или у нас всё таки, что-то более серьёзное и тогда ты делишься своими проблемами.

– Ань._Давай так. Мы… мы не просто трахаемся. Но мужик тут я. Ладно? И если мужик говорит, что проблем нет, значит их нет или это не те проблемы, которыми ты должна забивать свою голову.

Круто.

Значит, он мужик?

Лёша натягивает спортивные штаны майку и выходит.

Мужик, да?

Ладно.

Нет, я понимаю, что он прав.

Понимаю.

Но я не собираюсь с ним соревноваться за звание мужика!

Я хочу помочь.

Чисто по-женски.

А как я могу помочь, когда не знаю — чем?

Встаю, надеваю халат.

Я же могу спуститься за ним?

Иду спокойно, в доме вроде тихо. Ни криков, ни разговора по телефону.

И Лёшку не видно.

Странно.

Подхожу к окну в столовой и сразу замечаю его.

Он стоит у ворот.

Получается, кто-то приехал?

Видно не очень хорошо, но кажется это женщина.

Славина?

Вглядываюсь, не особенно задумываясь видно меня или нет.

Да, это она. Жестикулирует, кричит, показывает рукой на дом.

Ага, кажется, меня замечает, потому что толкает Буянова в грудь, пытаясь пройти, но он хватает её за локти, тормозя, и буквально выволакивая за территорию.

Калитка закрывается. Больше я ничего не вижу.

Значит, вот какая проблема?

Интересно, зачем она притащилась?

Знала, что Алексей тут со мной? Её какое дело?

Понимаю, что, возможно, дело в Анютке.

Каким-то макаром Славина узнала, что я здесь, и решила, что негоже оставлять ребёнка в доме, куда отец привёл любовницу.

Нет, в принципе, наверное, логично.

Если бы. Не одно «но»…

Интересно, куда Славина девала свою дочь, когда трахалась с моим мужем?

С нянькой оставляла?

Или ей было плевать, что в соседней комнате спит или не спит её ребёнок?

Злюсь.

Понимаю, что мне не стоит выдавать такие эмоции. Мне это просто вредно. В конце концов доктор прописал мне счастье, а весь негатив надо отправлять в пешее эротическое.

То есть, Алексей прав? Он решает проблемы, я наслаждаюсь жизнью?

Дверь открывается.

Я отвернулась от окна, не видела, как он прошёл в дом.

– Любопытной Варваре на базаре нос оторвали.

Горячие руки обнимают, губы сливаются с моими.

Не могу расслабиться.

– АНЯ…

– Ну что? Ну я так не могу, понимаешь? Решала. Я уже этого наелась вдосталь.

Когда проблемы решаются без меня. А потом оказывается, что они просто решаются с кем-то другим.

– Не надо меня с Дорониным сравнивать. — отступает.

– Это почему? Вы два мужика, оба считаете себя сильными. Главными.

Разницу не видишь?

Пожимаю плечами.

– Вижу, не в этом дело, Лёш.

– А в чём?

– В том, что любовь, чувства, это не про то, что он сам всё решает, а она сидит, пьёт просекко, мотается с подружками в Милан, и интересуется только шмотками и цацками.

— Ты не такая.

– Да. Но мне иногда кажется, что сильные мужики мечтают иметь рядом именно такую.

Иногда мечтают.

– Неужели?

– Знаешь почему?

– Неужели?

– Знаешь почему?

– Почему?

– Потому что нет ничего тяжелее, чем пытаться соревноваться с сильной женщиной.

– Неужели?

– А ты не знала? И не замечала? Ты сильная, понимаешь. Просто... пи-и-ипец какая сильная. Всегда была. Я же… я же еще тогда тебя боялся, в детстве, то есть, ну, в юности. Потому что за тобой чувствовался стержень, сила. Да, чёрт, я до сих пор помню, как ты мне сказала, что нам не надо, наверное, встречаться. Ты помнишь?

Киваю. Еще бы!

– Я же тогда почти плакал, ты не видела? Просто капец... как у малолетки прям чуть не градом слёзы. Как? Почему? Я же её люблю, а она меня... Неужели я ей совсем не нужен?

Я немного в шоке от этого признания, хотя и тогда видела, что его состояние весьма плачевное и прямом и переносном смысле.

– Я тогда просто чудом вывернулся. Не упал в твоих глазах совсем. Ниже плинтуса.

И это для меня был такой прям... звоночек. Что ты можешь вот так взять и выбросить меня из жизни не задумываясь, даже если ты любишь. Ты будешь страдать, но вида не покажешь.

– Я тебя не выбрасывала, Лёш.

Да. Я сам постарался себя выбросить. Ань, а потом, когда я приехал. А у тебя свадьба и ты... Я для тебя пустое место. И ты снова — стальная, непоколебимая.

– Непокобелимая.

– Я серьёзно, Ань. А сейчас... Ты понимаешь, что ты и сейчас меня как младенца делаешь? И меня, и Доронина своего. Мы против тебя — дети.

– Я с вами не воюю.

– Не воюешь. Ты просто не даешь нам шанса.

– Какого шанса?

– Показать свою силу. Стать для тебя каменной стеной.