Чтение онлайн

Сколько ему было? Года два-три?

Может быть, четыре?

Неизвестно.

Все детство состоит из таких вот осколков, которые он не может, да и не хочет складывать в цельную картину.

Мама его любила.

От нее осталось ощущение тепла.

А от холодной тетки, которая его вырастила — нет.

— При чем здесь моя мать?

— Виктор был моим другом детства. Когда мы выросли… он обратил на нее внимание. Ей было двадцать, она была красива, но больна. Я понимал, что это ни к чему не приведет, он поиграет с ней и бросит, а нам расхлебывать. Я запретил Виктору приближаться к сестре. Я даже не уверен, что она точно понимала, что происходит.

— Он за ней ухаживал?

— Пока я не пресек.

Интересно.

Он остолбенело смотрит на дядю.

— Я ведь родился без отца, так? Это было в то время?

— Позже.

— Виктор может быть моим отцом?

— Даже думать об этом забудь!

— Ты уверен? У нее никого не было, я вообще не знал, что она с кем-то встречалась! Но ведь откуда-то я взялся!

Он бы использовал слово покрепче, но не в отношении матери.

— У них ничего не было. Это точно. Было подтверждение от врача, Влад. Ты родился через год после этого.

— Чем она болела?

— Сейчас бы это назвали аутизмом. Она была такой с рождения. С возрастом стало хуже. Особенно в последние годы.

— Почему?

Дядя вздыхает.

Видно, с каким трудом он говорит. Каждое слово через силу.

— Я не хочу это обсуждать. Много лет прошло. Это ничего не изменит.

— Я хочу знать, что с ней случилось!

— С ней случился ты! — вдруг взрывается Павел. — Понял? Она не могла за тобой ухаживать, все боялись, что случайно навредит, она даже за собой не могла следить, не говоря о младенце, и я отдал тебя своей жене! Что еще мне было делать, Влад? Я вырастил тебя, как сына! А ей от разлуки стало хуже, ходила искала тебя по дому! Хватит, я не хочу это вспоминать! Она тебя любила, Влад. Отчество тебе дали по деду. Все давно прошло. Не думай об этом. Что Виктор сказал про Дениса?

Влад молчит.

Жалко старика?

Да.

— Тебе это не понравится.

— Не тяни!

— Денис запутался в истории с общаком, дядя. Ты об этом знал? Перед тем, как поручить это дело мне.

— Что ты выяснил?! — Павел начинает задыхаться и делает глубокий вдох через маску.

Влад оценивает взволнованный вид.

Подозревал, как минимум.

— У меня есть фото, на котором Денис в Дубае за одним столом с Сабуровым, и бизнесменом Шиловским, на которого оформляют землю. Он помогал им «отмыть» общак, дядя. Покрывал их. Думаю, за это Виктор его убил. Поэтому обвинял Дикановых, что мы хотим прибрать общак себе, — он заметил, что до сих пор говорит «мы». — Убили его за это. Ты об этом знал?

Дядя не отвечает, отводит взгляд.

У него такое замкнутое лицо, что становится ясно — эмоции глубоко внутри.

— Идиот, — наконец выдыхает он. — Я что-то подозревал. Знал, что полезет поперек, придурок! Ну, о мертвых хорошо или ничего… Все в прошлом.

Павел встает и подходит вплотную.

— Я знал, что он куда-то вляпался, но не понимал, куда. Я бы предупредил тебя, если бы знал. Когда Денис пропал, я сразу понял, что-то не так, он стал нервным, что-то мутил. Но не знал, в чем дело. Спасибо, Влад, что выяснил. Что ты собираешься делать дальше с общаком? Не отказался от планов?

— Нет.

Дядя кладет руку на плечо.

— Будешь щемить Сабурова по закону? Ты помнишь, что бывает с теми, кто сдает семью?

— Я не крыса, — в отличие от Дениса, мысленно добавляет он, но не вслух, просто сбрасывает руку дяди. — Историю Дениса сохраню в тайне.

Строго говоря, Денис тоже не сдавал.

Только подставил.

И сам головой поплатился.

— Иди к жене, — на прощание говорит Павел. — Она на втором этаже. Ждет тебя. Хорошая у тебя жена. Любит. Повезло, Влад.

Тетка, сколько он помнил, Павла терпеть не могла.

Он поднимается по лестнице. Шаги тяжелые, хочется спать.

Инга в дальней спальне.

Хорошо не там заперли, где насиловали три месяца назад.

Бедная его…

Когда он открывает дверь, видит силуэт на диване и выдыхает. Инга укрыта пледом, под которым угадываются изгибы фигуры, на подушке копна волос.

К дивану придвинут столик с чайным сервизом: чашка, чайник. Он подходит, пахнет розовым чаем, который любила мать, и его накрывает воспоминаниями. С ее смерти в доме впервые появилась женщина, которая нуждается в заботе. Прислуга приготовила по старым рецептам.

— Эй, — тихо зовет он.

Аккуратно садится и наклоняется к изголовью.

Дремлет.

Вид измученный.

Испугалась, наверное.

Успокоилась, когда увидела, что приехал, и уснула.

Проводит по волосам, рассматривая профиль. Бледная и спит тревожно. Глазные яблоки мечутся под полупрозрачными веками.

Беременна.

Он ощущает сильный и такой неприятный приступ жалости к ней, что снова ноет грудь слева.

Давит на ребра.

Каково это — знать, что ты везде опоздал?

Даже с этим.

Получается, не подействовали препараты. Он откидывается на спинку дивана.

Будить ее не хочется. Только уснула.

Какого хрена теперь делать?

Как себя вести, когда проснется?

Прав Павел: как в глаза ей теперь смотреть?!

Что с ней сделали?

Слова Глеба об Инге его зацепили.

Дело не в ревности.

Варнак говорил о ней не просто, как о красивой женщине, а восхищался, как звездой.

Владу это тоже в ней нравилось.

Как она готовит, ухаживает за одеждой, подает кофе. Звезда. Певица. И о нем заботится.

У нее был такой голос…

Глубокий, женственный. Как сердцем пела, столько эмоций: и нежность, и страсть.

Где теперь все это?

Снова хочется услышать песню, которая так ему понравилась в клубе. Ее томный шепот, неторопливый ритм, как будто сексом под него занимаешься.

Вспомнить бы название…

«Твоя любовь — как стекло».

Ищет в интернете, но сначала залипает в соцсетях.

На биографии и шикарных соблазнительных фото Инги.

Глаз отвести не может.

Шок.

Как другой человек!

Трудно соотнести роковую красавицу на фото с Ингой, которая лежит на диване. С той, которую он кормил с ложки и мыл.

Влад только теперь по-настоящему понял, как ее растоптали.

Включает запись без звука.

Инга танцует.

Похоже на те соблазнительные покачивания за микрофоном в такт музыке. В шикарном платье Инга выглядит, как супер-модель с обложки.

Даже лучше.

Живое воплощение страсти.

Как жаль, что он не знал ее такой.