Чтение онлайн

— У Луки крышу сорвало! Перестрелял своих. Из-за нее!..

Из-за меня.

Пытаюсь вдохнуть и успокоиться.

— Пишет ей! Сбросил снимки!.. Он застрелил Илью! Кто-то из наших слил, где его держим!

Спартак сбрасывает звонок.

— Влад за городом, там связь плохо ловит.

— А Артем?

— Ты же слышала. Его проверят. На месте Влада я бы тебя спрятал…

— Почему?

— Увез бы из города.

— Почему, Костя? — с тревогой повторяю я.

Спартак отвечает взглядом в глаза, а затем смотрит на живот. Как бы случайно. Но я понимаю, в чем дело.

— Павел приказал Луке перестрелять насильников. Давит с семьей. Он тебя в покое не оставит.

Спартак отворачивается, пока я тихо умираю заживо.

По животу пробегают холодные мурашки. Он скоро начнет расти… Он уже больше, просто пока это замечаю только я. Но уже чувствую, как ребенок растет внутри.

— И что? — бормочу я, ладонью трогая чуть ниже пупка. — Что будет, если…

Если ребенок Луки.

Вот что повисло в воздухе. То, что мы оба боимся сказать. Но Спартак — не Влад. Он жалеет меня, но я вижу, что может говорить прямо, а не успокаивать и утешать, как Дик.

— Что он сделает?

— Может взять тебя в жены, — прямо отвечает Спартак. — Насильно. Прости, ты побледнела, но я закончу. В семье Дикановых не принято спрашивать женщин. Ты уже Диканова. Ты беременна от Диканова, от одного или другого. Никто тебе не даст сделать аборт, уйти, или выйти за другого.

Держась за живот, сажусь — ноги подгибаются.

— Влад тебя жалеет. Но я скажу, потому что тебе сочувствую. Как они решат, что с тобой делать — так и будет. У них куча грязных историй в семье и тебе лучше не спорить. Ты уже проиграла.

Он кивает на меня и выходит из кухни.

О, боже.

Голова кружится.

И этот жест, прежде чем он вышел… Спартак злится на меня, а еще считает, что для меня все решено.

Со мной уже все сделали.

Вспоминаю рассказ Влада о женщинах семьи.

О том, что женщина должна слушать мужа. Что смирение ее украшает, как считает Павел. Что женщина должна покоряться по мнению Луки.

— Я уже поняла, что меня ждет, — произношу в пустоту.

Поняла, что это за семья.

И я уже ее часть. Даже Лука называет меня Дикановой.

Мой телефон Спартак оставил на столе.

Пока мы паниковали, Лука написал еще:

«Теперь довольна?»

Довольна ли я?

Меня обжигает странными чувствами. Как будто сердце в огне. Да, я чувствую облегчение, гигантское облегчение, что эти твари больше не будут ходить по земле. Что их уже нет. Страхи, связанные с ними, остались только в прошлом.

И такой же ужас я чувствую перед ним.

«Нам нужно встретиться и поговорить. Могу прислать переговорщика, могу прийти сам, как захочешь»

Я не хочу его видеть.

Никогда.

Не отвечаю.

Просто читаю его монолог.

«Или тебе мало?»

Что еще нужно от меня…

«Я пришлю тебе подарок».

«Не молчи, ответь, я знаю, что ты читаешь меня!»

Через каждую строчку сквозит его одержимость. Не знаю, чем так его зацепила. Действует он по приказу или нет. Но так сатанеть после каждого сообщения без ответа по приказу не будешь.

Спартак прав.

Он не оставит меня в покое.

Живот сводит судорогой.

— Костя! — зову я.

— Что? — он возвращается мгновенно.

— Костя, мне нехорошо…

Умоляюще смотрю на него, словно он разберется и все решит.

— Скорую сейчас вызову, — грубовато бросает он и уходит звонить.

Сообщения так и продолжают падать.

Я вижу последние, прежде чем выключить телефон:

«Инга».

«Я исполню любое твое желание, если поговоришь со мной».

«Встретимся на поминках».

Чьих поминках?

Отключаю телефон.

В спальне ложусь, пока едет скорая. Живот словно обхватило обручем. Пугающие ощущения.

— Позвони Владу, — прошу я. — Пожалуйста, позвони Владу!

Влад Диканов

— Что случилось?

Холодный ветер развевает волосы. Влад поднимает воротник, глядя в сторону ночного СНТ.

Хреновая новость.

Он ненавидит хоронить своих.

— Мы не знаем точно. Помнишь ты приказал обыскать дом Савы?

— Ну?

— Когда за Савой следили. Ему привезли сумки. Они были в погребе. В одной — мужская одежда, в другой валюта, Дик. Не знаю сколько, пересчитывать не стали. Но пачки вот такой толщины, — парень показывает широкий просвет между большим и указательным пальцем, — и до доверху набита.

Влад хмурится.

То, что проблемы веют от истории с Савой, он сразу понял, когда сюда приехали.

Но про этот сраный дом и эти сумки забыл.

Из-за Инги.

Эта новость о беременности просто вышибла все, что было на фоне.

— И что дальше?

— За домом наблюдение поставили. Ну за таким баблом бы кто-то пришел, верно?

— Верно.

— Была очередь Димки. Его и кончили. Стрельнули в затылок, Влад.

— В затылок?

Значит, подошли незамеченными.

Как к нему недавно.

— Сумки на месте?

— Не проверяли.

— Так проверьте. Ментов пока нет. Куда Димку дели?

— Пока в кустах, шеф, если надо — увезем, — он морщится, такой выкрутас с телом товарища не нравится, но куда деваться. — Этот дом нам еще нужен?

— Если деньги забрали, уже нет, — выдыхает Влад. — Проверьте, только осторожно. Понятно?

— Да.

— Когда я говорю осторожно — это значит, осторожно.

— Да понял я!

Влад остается снаружи.

Дышит ночным ветром. Смотрит на часы — три ночи, пока доехали, наблюдали за домом, столько времени прошло.

Мысли опять об Инге…

Что с ней делать, он так и не решил. Хотя бы здесь можно утрясти эмоции, вдалеке от нее.

Он глубоко вдыхает.

Почему деньги привезли сюда, Саве?

Если столько, да еще в валюте — это не гонорар за его услуги, они стоят дешевле. А за что?

И если шлепнули Димку. То и денег нет.

Он вдруг дергается: а если засада?

Словно вторя мыслям, раздается взрыв — звук разносится по СНТ, вылетают окна дома Савы.