Чтение онлайн

Я моргаю, сердце подпрыгивает.

— Что?! Да я вообще думаю, что он меня в этом ключе даже не рассматривает! И я тоже его в этом ключе не рассматриваю! Мы же говорили, что это чисто профессиональные отношения!

Он коротко кивает.

— Было бы хорошо. Но я обязан тебя предупредить. Чтобы потом ты не ходила по моему дому и не вытирала сопли.

Внутри поднимается раздражение. Его слова звучат как приговор. Я замолкаю, обдумывая каждое слово, внутри всё накаляется.

Да что он о себе вообще возомнил?!

— Я при тебе ни разу не плакала! — срываюсь я. — И утешать меня я тебя не просила! Так что не делай из меня плаксу, которая по любому поводу нюни распускает.

— Я и не собирался, — хмыкает от недовольно. — Просто у тебя еще опыта мало. В общении с такими людьми.

— По твоему у меня-то опыта в общении мало?!

Я чувствую, как закипает в жилах кровь. И это он меня, пиарщика, будет учить навыкам общения?!

— Ты сам черствый, закрытый и асоциальный тип! Так что не тебе меня учить, как и с кем общаться!

Я едва успеваю понять, что сболтнула лишнего, как Руслан резко поворачивает руль, сворачивая с дороги. Ни слова не отвечает на мою тираду. Сердце бешено колотится, но я продолжаю держаться, дышу ровно.

Мы подъезжаем к дому. Я выхожу первой, и слышу цокот каблуков по плитке. Воздух ещё влажный, лёгкий ветер гонит запах мокрого асфальта. Напряжение висит в воздухе, словно после грозы, оставаясь между нами.

Нам сейчас в разные стороны. Неужели он даже ничего не ответит после того, что я ему наговорила?

Но Руслан не оборачивается, оставляет машину у дома и идёт к своей двери.

«Ну и черт с ним!» — думаю я, и уже разворачиваюсь в направлении своего гостевого дома, как Руслан за моей спиной вдруг слегка покашливает. Его шаги стихают, и он вдруг останавливается не доходя до дома.

— Что б ты знала, — говорит он тихо. — Я не черствый. Я просто много чего в жизни повидал. И не хочу, чтобы кто-то прошел через то же, что я.

И, не добавляя ни слова, уходит в дом, плотно закрыв за собой дверь.

Я стою, как вкопанная. Сердце колотится, ноги подкашиваются. Внутри нарастает смесь раздражения, удивления, тревоги и какого-то странного любопытства.

Что это с ним такое? Он сегодня ведет себя странно. То молчит, как обычно, то предупреждает меня по поводу Агеева, то проглатывает мои язвительные фразочки, а потом бросает что-то личное, прежде чем захлопнуть дверь!

Да что он за человек такой?!

С виду сложный, холодный, непроницаемый, но при этом у меня внутри не проходит стойкое ощущение, будто это не единственные его характеристики.

Что-то в нем есть еще. Что-то, что он так отчаянно пытается скрывать за своей маской безразличия.

Но сегодня я почему-то окончательно убедилась в том, что Хамидов может быть другим.

Но вот каким? Это мне еще предстоит узнать.

Абсалам

Дилара обвивает меня руками за шею, и ее тело прижимается к моему почти вплотную. Жар от ее кожи обжигает. Она шепчет что-то тихо, сладко, будто хочет, чтобы я забыл обо всём на свете. Я слушаю, киваю, улыбаюсь, но в мыслях уже далеко зашел куда-то не туда.

Думаю о бизнесе, о клиенте, который сорвался, о предоплате, которая висела на волоске, а теперь улетела в никуда. Я вижу её лицо, слышу дыхание, чувствую тепло кожи на своей, но голова занята другим.

Каждое слово Дилары словно растворяется в шуме моих мыслей.

— Абсалам… — её голос мягкий, обволакивающий, но в нём слышится осторожность. — Ты сегодня весь день как-будто не со мной. Тебя что-то тревожит?

Я молча киваю, но внутри появляется какой-то липкое раздражение, будто Дилара пытается залезть на мою личную территорию.

— Моя мама спрашивает, — вырывается из меня резко, почти с раздражением, — не хотим ли мы попробовать завести ребёнка?

Дилара откидывается на подушку, фыркает, словно я сказал что-то нелепое. Её руки скользят по простыням, она смотрит на меня с лёгкой насмешкой: — Абсалам, мы же так не договаривались! — говорит она. — У тебя уже есть преемник. Ты меня выбрал не для того, чтобы я тебе детей рожала!

В груди разгорается огонь. Сердце бьётся так сильно, что кажется, будто выскочит наружу. Я вижу в этом её фыркании вызов, непонимание того, что для меня важно.

— Как ты видишь, — начинаю, голос низкий, почти рычащий, — Аля сбежала. Я не знаю, где она, что с ней, жив ли мой ребёнок. Хорошо было бы иметь второго. Мы все устали ждать. Я не молодею. Родители тоже. Да и компании нужен наследник.

Дилара с презрением фыркает:

— Я молодая, Абсалам. У меня хорошая фигура, и крепкое здоровье. И я не собираюсь отказаться от этого только потому, что твоя бывшая решила показать характер. Если хочешь ещё ребёнка, то бери суррогатную мать!

Сердце сжимается. Внутри гнев и растерянность переплетаются в неудержимую бурю. Я сажусь на край кровати, сжимаю кулаки. — Как ты смеешь мне такое предлагать? — я смотрю прямо в её глаза, в её насмешку и лёгкость. — Ты хоть понимаешь, какой это грех! Ещё и другая женщина! Ты понимаешь, что говоришь?!

Она смотрит на меня спокойно, почти вызывающе, будто не боится моей ярости. И это только больше раззадоривает меня.

— Ты моя жена, — продолжаю, голос громче, теперь это уже приказ, — было бы логично, если бы ты тоже родила. Если не хочешь его воспитать сама, отдай потом моим родителям.

— Юридически, Абсалам, твоя жена все еще та Алиночка, — кричит она, подпрыгивая на подушке. — Так что я ничем тебе не обязана. И портить фигуру и здоровье пока я ещё так молода, я не стану.

Гнев переполняет меня. Я чувствую, как кровь стучит в висках, дыхание становится прерывистым. Я почти вижу, как внутри меня рвётся что-то хрупкое. Терпение, контроль, чувство справедливости.

— Как ты вообще смеешь предлагать мне другую женщину в качестве матери?! — кричу я, и пальцы сжимаются в кулаки, — Я выбрал тебя в качестве еще одной женщины. Своей женщины. И я никогда не давал тебе гарантий, что не захочу от тебя детей.

Она, кажется, не ощущает всей силы моего возмущения, просто лежит, дерзко улыбается, как будто играя со мной.

Я встаю, сердце колотится, кровь пульсирует в висках. Всё внутри кричит, что так нельзя, что это невозможно, что она не понимает, что я хочу, чего я жду.