Чтение онлайн

Кузьму с Ермолаем по распоряжению Фролова отпустили. Действовали они сугубо из нравственных соображений, решил сыщик, стало быть, нужно наградить и отпустить.

Вот только награда вышла скромной — каждому по рублю из личных средств Юрия Михайловича. Кузьма постарался изобразить на лице подобие благодарности, но только слепой не видел разочарования в его глазах. Уходя, он шепнул Насте, что если та проболтается об их совместном прошлом, то пожалеет. Девушка в ответ фыркнула и отвернулась. Круглолицый принял этот жест за согласие.

Петр Алексеевич не скрывал радости оттого, что писатель оказался ни в чем не виноват. Он кружил вокруг него, приятельски подбадривая и хлопая по плечу. Правда, редактор не знал, что каждый хлопок отдает глухой болью в воспаленной голове.

Без бороды и в строгом мундире Юрий Михайлович выглядел иначе. Он аккуратно зачесал редкие волосы назад, убрал с лица остатки клея и бороды и надел портупею с императорской саблей. Даже взгляд и тот изменился. Будучи Михаилом Юрьевичем, он смахивал на дурачка. Теперь же рядом с ним отчетливо ощущалась сила закона Российской империи.

— Почему же вы просто поменяли местами имя и отчество? Вас могли раскрыть! — спросил его Петр Алексеевич, воспользовавшись удачным моментом.

— Как-то я забыл имя, которое придумал для одного дела, и чуть было не поплатился за это жизнью, с тех пор с именем не мудрю. Но хочу похвалить, ловко вы придумали с издательством.

Петр Алексеевич засмущался.

— Идея господина Райта. К тому же в издательстве с трепетом относятся к истории и военным хроникам, так что ответили быстро.

Больше всех сыщику удивился Макар. Он десятки раз видел его и в ателье, и на Думской улице, но ни разу не заподозрил в нем агента. Даже не обратил никакого внимания. Хотя тот вел себя весьма подозрительно.

Юрий Михайлович попросил разрешения остаться с писателем наедине, и никто возражать не стал. Даже Лаврентий Павлович поднялся из-за стола.

— Вы-то останьтесь, — скомандовал Фролов.

— Понял, — ответил Лавр и устало плюхнулся на стул.

Остальные, включая городового, вышли. Его отправили наблюдать за Думской улицей, чтобы в случае подозрительных действий обязательно доложить надзирателю.

Оставшись втроем, Юрий Михайлович вновь преобразился. Лицо стало жестким, черты заострились, а глаза сузились.

— Так, господа, — начал он требовательным голосом, — финал истории близок, только в ней еще остались темные пятна, и вы, господин Райт, мне с ними поможете.

Николас схватился за голову. Ему казалось, что в голове что-то лопается, словно разрываются сосуды, переносящие кровь.

— Постараюсь, только мне нездоровится…

— Бросьте это, — скомандовал Фролов. — Пять минут вас не убьют, после чего вы вернетесь в свое опиумное царство и забудете обо всем случившемся.

Слова задели писателя, но виду он не подал.

— Хорошо, спрашивайте.

И Фролов начал свой допрос, который продлился куда дольше пяти минут. Спрашивал он прямо, не церемонясь и не переживая за чувства других людей. Писатель также прямо отвечал. Рассказал обо всем, что знал и до чего успел дойти. Даже объяснил принцип появления призрака на фотокарточке.

До этого момента Лавр молчал, но тут вмешался.

— А скажите, может ли произойти так, что рисунок появляется не сразу?

— Что вы имеете в виду? — тут же спросил Фролов и впился в него глазами. — Говорите, и будет лучше, если вы все честно расскажете, вы последним были на сеансе у Мастера. Так значит, он вам и карточку сделал?!

Откуда сыщик узнал про снимок, Лавр не понял. Но решил отвечать честно. Избегая подробностей, он рассказал, как прошел сеанс. После из верхней полки достал черный пергамент и протянул сыщику.

Тот его развернул, изучил и передал писателю. Николас взглянул на снимок и в тот же миг отвернулся. Ему показалось, что мутное пятно, которое Лавр принял за своего нерожденного ребенка, тянет к нему свои руки-щупальца.

— Два вопроса, — подытожил Фролов. — Откуда они узнали о вашем прошлом и как сделали так, чтобы на ваших глазах явился призрак?

— Возможно, — прохрипел Николас, вернув карточку, — они покрыли бумагу фотоэлементом в полной темноте и завернули в черный пергамент, а когда вы его развернули, свет заставил раствор потемнеть.

— Звучит слишком невероятно, — пробубнил Лавр, но Николас его услышал.

— Зато верить, что на снимке действительно призрак, куда как проще! — выпалил он и закрыл рукой правый глаз. Его собственные слова десятками эхо взорвались в голове, причиняя жуткую боль.

— Держите себя в руках, — строго сказал Фролов и продолжил допрос.

Дальше он узнал и про истерику Мастера, которую застал Николас. И про то, что Лаврентий Павлович предпочел личную жизнь государственным делам.

— Но я на вас не сержусь, все-таки я сомневаюсь, что вы бы говорили с настоящим духом Георгия Александровича, — задумчиво произнес Юрий Михайлович, по привычке почесывая подбородок. — Но теперь я вижу, насколько расчетлива эта банда аферистов, раз они заранее знали, что вы выберете ребенка.

Когда писатель закончил свой непродолжительный рассказ, Фролов воскликнул:

— Вы только подтвердили мои догадки!

Довольный собой, он стал расхаживать взад-вперед по кабинету Лавра.

— Дело обстояло так: банда аферистов нашла какого-то безымянного актеришку. Силой или монетой заставили его прикинуться фотографом-медиумом, а когда он решил завязать, испугавшись убийства Георгия Александровича, они задушили его и обвинили писателя. Ведь он и так был под подозрением.

— Тогда их следует арестовать! — воскликнул Лаврентий Павлович.

— Следует. Но у нас нет никаких доказательств, и они об этом знают.

— Тогда что вы собираетесь делать?

— Есть одна мыслишка, как заставить их показать истинное лицо, но мне нужна ваша помощь, господин Райт.

— Теперь, когда вы знаете преступника, я надеялся, что вы обойдетесь без меня. Тем более я оказался совершенно бесполезным.

— Вам даже ничего не нужно делать. Достаточно того, что с ваших слов в завтрашних газетах мы развенчаем суеверный страх вокруг личины Мастера. Открыто назовем его аферистом и растопчем его репутацию.