Чтение онлайн

— Я тоже.

В свою комнату Николас вернулся за полночь. Все это время он бродил под дождем, ругая самого себя за все проступки. В том числе и чужие. Но больше всего терзали сказанные им слова. Где-то глубоко внутри он понимал, что никто не заслужил того, что он произнес. Но поделать с этим ничего уже не мог.

Избавление от этой напасти было. Но оно осталось в кармане пиджака. Другого выхода Николас не видел. Он уже бросал дурную привычку, но это не помогло. Приступ рано или поздно настигал писателя. И без опиума спасения не было.

Вот только в этот раз Николас оказался безоружен перед надвигающейся напастью. Лежа в своей комнате, он ощущал всем телом давление пустоты. Тени сгущались, окружая писателя холодом. Рядом с ним стояла безликая девушка с простреленным лицом, шепча проклятия в его адрес.

Пусть так. Все это он заслужил, а значит, настало время расплачиваться за грехи.

Призраки окружали писателя, вытягивая из него жизнь. Лежа на кровати, он ощущал, как немеют руки и ноги, как замедляется сердце. Веки плавно опустились.

В какой-то момент писатель почувствовал, что не дышит. И его это устроило. Пусть так, зато никому больше не причинит вреда.

— Николай! — Голос прозвучал издалека.

Повторившись вновь, он прорвал призрачный заслон и заставил писателя открыть глаза. В дверях его комнаты стояла девушка — он не сразу догадался, что это Настя, — в руках она держала конверт.

— Петр Алексеевич просил передать. Сказал, что это очень важно.

Видимо, его проклятие воплотилось в неугомонный образ редактора, который никак не хотел отпустить писателя.

Настя подошла ближе и протянула конверт.

— Нам было любопытно, и мы его вскрыли. Надеялись, что там одна из тех жутких историй, что вам присылают.

Эти истории — очередная напасть, от которой он, по-видимому, никогда не избавится. «Ладно, — ответил про себя Николас. — Хуже уже все равно не будет».

— Но там была карточка и короткая записка.

— Читай, — ответил в мыслях писатель. Сил, чтобы сказать это вслух не осталось. А может, просто не было желания.

— С вашего позволения, я не стану читать, но скажу, что письмо отправил Георгий Александрович.

Она осторожно положила конверт на тумбочку и, всхлипнув (возможно, показалось), покинула комнату.

Георгий Александрович. Фотокарточка. Записка. Он успел отправить свои мысли до того, как к нему пришли. Что, если там мотив для убийства? Тогда не нужен весь этот спектакль, который решил устроить Юрий Михайлович.

Мысли, точно звезды, одна за другой зажигались в темном сознании писателя. Вместе с собой они приносили свет и тепло, разгоняя кровь по телу. Чувствительность вернулась, вместе с тем призрак отступил в свое темное царство, оставив писателя в покое, пусть и на время.

Николас вскочил с кровати, зажег свечу и вытащил содержимое конверта. Сначала он изучил снимок. Ничего в нем не изменилось с того раза, когда Николас увидел его впервые. Слева сидел Георгий Александрович. Справа от него стоял размытый женский образ. Белое платье, белая вуаль. Более-менее получилась шея и правая щека с родинкой. Ничего подозрительного.

Тогда Николас развернул записку:

«Господин Райт, прошу простить меня за то, что не сообщаю эти сведения вам лично. Но, будучи работником почты, знаю, какой силой обладают слова, положенные на бумагу. Вы, как писатель, думаю, согласитесь. Ваши услуги более мне не требуются. Сегодня днем я уличил контору Мастера в обмане. Хочу сообщить вам, что моя супруга похоронена с подаренным мною кулоном, на котором выгравированы наши имена. Во время шарлатанского сеанса я спросил девушку, выдававшую себя за мою покойную супругу, носит ли она там мой подарок и вспоминает ли меня? Она ответила да. Тогда считаю логичным допустить появление кулона на снимке. Но его там нет. Ведь об этом никто не знал, когда готовил обман. Снимок прикладываю, чтобы вы убедились сами.

Завтра же я уничтожу этих наглецов, позволивших себе так обращаться с моими чувствами. Они не понимают, что для меня они сначала воскресили мою любовь, а затем бесцеремонно ее убили. И за это не будет им прощения. Я добьюсь, чтобы вся их шайка болталась на виселице!

P. S. Письмо отправляю не по форме, за что стыдно. Однако так надежней.

Спасибо за то, что выслушали, и прошу вернуть снимок после того, как получите письмо».

Стало быть, осведомитель допустил ошибку. И, видимо, пришел к Георгию Александровичу, чтобы сгладить этот момент. Но ничего не вышло.

Николас еще раз внимательно посмотрел на снимок. Действительно, шея девушки на фотографии вышла четкой. И никакого кулона на ней не было.

— Спасибо, вы очень помогли, — сказал Николас, мысленно обращаясь к начальнику почтовой службы.

С легким сквозным ветерком ему почудилось призрачное «пожалуйста» в ответ.

Я никогда прежде не видел столь переменчивых людей, как Николас Райт. Еще вчера вечером он казался таким грубым и бестактным. Но уже утром в моей квартире появился тот самый Николай, что приветливо улыбался и колко шутил.

Но на этот раз я не поддался его расположению и говорил с ним сквозь зубы — он должен понять, что вел себя недостойно. Мою едва прикрытую обиду он заметил. Немного смутившись, он просил прощения за свои слова. Но я ответил, что не я должен его прощать. В ответ на это Николас пообещал, что обязательно извинится перед Настей, когда покончит с преступниками. И с первой главой. На этой фразе он подмигнул мне.

После непродолжительного разговора мы перешли к делу. Николас рассказал о письме начальника почтовой службы. Посвятил в детали и попросил вместе с ним отправиться к Лаврентию Павловичу. Я согласился, сказав, что все равно прозябаю в одиночестве. Мой словесный выпад он уловил. И правильно. Пусть знает, что я хоть и простил его, но брошенных в лицо фраз не забыл.

В квартире околоточного мы застали Юрия Михайловича. Встревоженного и напряженного. У него никак не выходил разоблачительный текст для газет. Он писал обрывки фраз и тут же черкал их.

Я поинтересовался, почему этим не заняты сами газеты, ведь с подобной работой они справятся легко. Но сыщик ответил, что в таком случае текст выйдет бездушным и не возымеет нужного эффекта. С этим я спорить не стал и предложил отредактировать наброски. Но даже от такой помощи Юрий Михайлович отказался.

Мы дождались Лаврентия Павловича, затем по просьбе Николаса пригласили городового Макара. В такой компании мы обсудили новый план, который исключал печатные издания.

Николас поведал всем, что получил важные сведения от покойного Георгия Александровича, и заявил, что следующим днем мы арестуем всю шайку. Для этого были все основания. Юрий Михайлович захотел взглянуть на письмо, но Николас отказал. Сообщил лишь то, что обязательно предоставит их в момент задержания. Юрий Михайлович возмутился, потому что такие важные сведения должны храниться в надежном месте. Николас ответил, что такое место есть. Именно там хранилось это письмо в день, когда мою квартиру ограбили. Я его слова подтвердил. Хотя, признаюсь, когда писатель закончил, мне стало тревожно. Но ничего уже не поделать. Он говорил с таким напором, что даже Юрий Михайлович проникся и закончил тем, что поблагодарил писателя и сказал, что не ошибся в нем.