Чтение онлайн

Компания подобранных шофером незнакомцев тем временем шумно расселась по салону и затеяла странную беседу по-немецки, смысла которой Отон упорно не разбирал, потому что каждый из молодых людей ухитрялся одновременно отвечать нескольким другим, развивающим явно собственные темы.

– ...знаешь, от этой аутентичности меня уже подташнивает потихоньку!

– ...а я слышал, что ты опять перевел в особняке всю бумагу, Алечка, у тебя словесное недержание?.. Но-но, уважь папу, убери свои грабли подальше!

– ...главная его ошибка в том, что он считает себя мессией, не имея прав на это...

– ...Обана! Я, кажется, оставил Филькину гитару в супермаркете!

– ...надеюсь, в Ильзенге есть хоть какая-нибудь готовая еда! я просто подыхаю с голодухи!

– ...посмотри на это с другой стороны, не забывай, ты тоже судишь предвзято...

– ...и как-то за один век он кокнул штук пятнадцать своих потомков...

– ...мука, мясо, лук, помидоры, перец, масло... не вижу масла... А соль мы купили?

– ...Рахиль, милая, не тормоши мейстера, пожалуйста, лучше садись ко мне...

– ...а в том издании у него была презабавная опечатка...

Под разницу звучания их голосов Отон незаметно задремал и сквозь дрему слушал их, как артистов в опере; голоса, разные по тембру, но одинаково красивые и сильные, словно исполняли все вместе какую-то виртуозную партию. Вырвало его из дремы неожиданно прозвучавшее имя - имя его отца. Отон вздрогнул и выпрямился в кресле.

– ...он уже перешел к береговым розам, ну, знаете, к этим пепельно-розовым. Планирует на следующий месяц разбить под новые сорта еще один участок около сиреневой беседки. В общем, нашему Хайасинту работы хватает.
– Говорила узкоплечая хрупкая девушка, беловолосая, с изумительно тонкими чертами лица. Голос у нее был хрипловатый, спокойный, заставляющий прервать дела и прислушаться. После ее слов разговор у компании опять перекинулся на какие-то запредельные для Отона темы.

– Любопытно, правдиво ли это предсказание...
– задумчиво начал юноша лет восемнадцати, очень красивый в профиль; но, когда на краткий миг он развернулся в сторону Отона, тот вздрогнул при виде черной повязки, пересекавшей правую сторону молодого лица.

Второй, самый крупный в компании, пренебрежительно махнул рукой, светловолосый рядом с ним пожал плечами.

– Мои сны не говорят ничего определенного, - ответил он, - их можно толковать и в одну, и в другую сторону... чем тут некоторые и занимаются, юноша с усмешкой покосился на двух женщин - блондинку и рыженькую, стоящих в обнимку на ступеньках автобуса. Рыжая вспыхнула и сердито тряхнула волосами, однако блондинка всего лишь презрительно фыркнула и сделала в адрес светловолосого парня неприличный жест.

– Я, по крайней мере, сплю мирным сном, - звонко и насмешливо добавила она.
– А тебе, Йортлунн, не дают покоя лавры мессии.

– Полегче, Ирен, Алекс, друзья мои, - пресек разгорающийся спор молодой мужчина в очках, которого Отон выделил сразу по мягкому бархатистому баритону.
– Каждый волен придерживаться своей точки зрения.

– Это мы и без тебя знаем, - не сдавалась блондинка.
– Придумай что-нибудь поумней да позаковыристей, Кази!

– Начинается...
– смущенно пробормотал темнокожий юноша, девочка лет десяти у него на коленях заелозила, засмеялась и обвела лица спутников довольным взглядом.

– Несмотря ни на что, - ее серебристый голосок звучал подобно колокольчику, - и мы, и вы рады, что собрались вместе.

– Да уж, радости - полные штаны!
– Ирен взяла пониже тоном.
– Все прочие отдыхают или мрут от зависти. Что ты лыбишься, Эрнё, я серьезно говорю!

Последний в этой компании, подросток - Отон сначала не разобрался, мальчик это или девочка, - улыбался краешками губ, прислушиваясь к спору; голова его покоилась на плече цыгана - того, который был крупнее всех и небрежно отмахивался от реплик одноглазого.

Подросток, не меняя позы, процитировал что-то по-венгерски и добавил:

– Это ведь не Джас выдумал.

– Я захватила Хэролда, так что можно все проверить, - сердито, как показалось Отону, вмешалась в разговор рыжая подружка Ирен.
– И давайте сейчас не будем об этом!

– О, великий Хэролд! О, эра компьютерного разума! полушутливо-полураздраженно подхватил одноглазый.
– Давайте правда не будем!

В беседе образовалась неловкая пауза, и нити недосказанных фраз повисли в воздухе, подобно разорванной паутине. Поколебавшись, одноглазый попросил почти заискивающе:

– Спой нам, Эрнё. Пожалуйста.

Тогда в воздух тихо-тихо, не громче дождя за стеклом, пролилась песня.

– В сплетеньях светлых веток лип

угас охотничий призыв.

Однако мудрых песен стаи

в кустах смородины порхают.

К чистому негромкому сопрано подростка присоединился баритон того, которого назвали Кази, вслед за ним вторым голосом включилась блондинка.

– Пусть кровь смеется в наших венах.

Лоза с лозой сплелись невинно.

Красиво небо, словно ангел.

Лазурь сливается с волною.

Вся компания подхватила пение, настолько самозабвенное, что становилось ясно: этим десятерым брезжит за словами Артюра Рембо какой-то иной, только им одним понятный смысл. Они пели, достигнув крещендо:

– Я выхожу. Коль солнце ранит

меня лучом, в траву я рухну.

Отон слушал, и солнце, соткавшееся из слов и музыки, - головокружительное, необъятное, - вспыхивало и гасло в его груди. Солнце это немилосердно жгло его запрокинутое лицо с зажмуренными глазами, так что Бендику было вместе и страшно, и хорошо - он знал откуда-то, что такова истинная ласка горящего океана, кажущегося нам звездой, безобидным светилом.

Потом все кончилось, остались только ночь, ощущение движения, близость промозглой сырости да голос подростка, равномерно приближавшийся к одиночеству по мере того, как затихал хор.

– ...голод, жажду

тебе, Природа, я вручаю.

Корми, пои меня, коль хочешь.

Ничто меня не обольщает.

И никому я не желаю

дарить улыбку. Пусть же будет

свободною моя беда...

Зашуршали, заскрипели, открываясь, раздвижные двери автобуса. Водитель что-то буркнул в микрофон, Отон еще был слишком потрясен, чтобы следить за окружающим, а потому до него не сразу дошло, что они стоят неподвижно, что путешествие его завершается здесь. Очнулся он только тогда, когда Ирен легко сказала, чуть помешкав на ступеньках:

– Ну, вот и дорогу скоротали, спасибо Эрнё. А теперь давайте-ка поторопимся, надвигается рассвет, а у меня с вечера и маковой росинки во рту не было.

Все как-то оживились, задвигались, будто гостеприимный дом поманил их, и они предвкушали, даже смаковали радостную встречу с ним. Парни и девушки, передавая друг другу рюкзаки и сумки, выпрыгивали в серую мглу, растворяясь в ней, подобно призракам. Бендик, растерянно застывший в центре салона, провожал их завистливыми взглядами, мучительно желая и никак не решаясь спросить у них дорогу к Берегу Белых Роз. Было еще одно обстоятельство, усилившее его колебания: кажется, они знали его отца, если только это не привиделось ему во сне. Так, размышляя, но не двигаясь с места, в каком-то отупении он наблюдал, как молодежь из Ильзенге покидает автобус. И лишь когда цыган, спина и ноги которого терялись в утреннем тумане, принял у подростка последнюю сумку и протянул руки, готовясь принять наружу его самого, Отон отчетливо осознал, что это его последний шанс поймать за хвост ускользающую удачу.